Местный Сайт Интересные Новости с планеты Земля

24Мар/160

Житель Пскова о Донецке

 

Жители Донбасса с тоской признаются, что привыкли к войне, но мечтают о мире

Билет от Ростова-на-Дону до Донецка обошёлся в 666 рублей 60 копеек. Работник кассы международных рейсов просит паспорт. На вопрос, какой нужен – внутренний или заграничный, она смеётся: «В Донецк-то? Да какой хотите!»

«Опять эти красные «поросята» над крышами дома летали»

Уехать из Ростова-на-Дону в Донецк достаточно просто: так встречают приезжающих на железнодорожном вокзале. Фото: Денис Камалягин

Уехать в сегодняшний Донецк из Ростова не составляет особых проблем, словно и не идут на территории самопровозглашённой Донецкой Народной Республики боевые действия. Частники атакуют и на железнодорожном, и на автовокзале, официальных рейсов тоже предостаточно. На них большей частью домой возвращаются дончане, которые работают в России – как правило, в самом Ростове.

В автобусе разговаривают как раз о работе, о деньгах, о куче новых правил, которые вводятся на территории самопровозглашённой республики, и о новых паспортах. С ними отдельная морока, потому что пока так и непонятно, куда с ними можно будет выехать. «А в месте рождения, говорят, страну указывать не надо, только город рождения», - удивлённо рассказывает кому-то по телефону девушка напротив.

Успенка, таможенный пункт ДНР, встречает приезжающих не очень приветливо. «Никогда такого не было…» - переглядываются пассажиры, когда пухлый приземистый таможенник, забавно подпрыгивая и не забывая эффектно рявкать, заставляет всех выстроиться в две шеренги и выставить вещи вперед – в ровную линию. «Ближе! Ещё ближе!» - рычит он на женщину, та смущённо улыбается и сдвигает сумку на несколько сантиметров. Пухлый человек в камуфляже удовлетворён, запускает собаку обнюхивать вещи, не успокаивается на одном круге и прогоняет её вдоль сумок и чемоданов ещё раз.

Обладателей российских паспортов (а их было лишь трое со всего автобуса) таможенники допрашивают особенно подробно. У одного из них, пьяного в стельку (к концу поездки весь автобус знал, что его зовут Витя), работники долго пытаются выяснить цель визита и место работы. «Так-то вагоны разгружаю!» - заливается тот. Этого оказывается достаточно, его пропускают.

Псков как место жительства на границе с ДНР выглядит подозрительно, и несколько минут таможенники недоверчиво знакомятся с моей биографией. «Место вашей работы?» - «Журналист», - неохотно признаюсь я. «У вас с собой есть документы журналиста? – уточняют они и, получив утвердительный ответ, советуют. – Но вы особо не распространяйтесь, где вы работаете». «Хорошо, буду говорить, что я вагоны разгружаю», - пожимаю плечами. «Ну, хотя бы так», - вздыхают они и пропускают дальше.

Донецк встречает въезжающих своей серостью и провинциальностью, а также бесчисленными билбордами с лозунгами от Александра Захарченко («Мы в ответе за республику» и т.д.) и горячими линиями министерств ДНР, которые как один «на страже закона, правопорядка» и прочих способов несения добра. Не меньшее количество рекламы посвящено ток-шоу и информационным программам местного телевидения. Украинское ТВ на территории нынешнего Донецка, разумеется, не вещает, а вот с российскими каналами всё в порядке. Их рекламы на улице нет, но, как выяснится, она и не требуется.

Автовокзал «Южный» приветствует приезжих заброшенным «Макдоналдсом», опечатанным по приказу Министерства по налогам и сборам ДНР – все точки известного фастфудного бренда в Донецке давно закрыты, но застыли в таком состоянии, как будто были опечатаны вчера: вывески не демонтированы, а внутри всё также стоят столы и стулья.

Практически сразу у вокзала мелькают и военные патрули: группы автоматчиков останавливают прохожих, проверяя документы. Особенно это касается прохожих в камуфляже без опознавательных знаков – а таких в Донецке предостаточно, это здесь, можно сказать, настоящий фетиш, что неудивительно при том количестве военторгов и прочих магазинов в стиле милитари.

На всей территории ДНР в ходу исключительно только российские рубли (хотя, например, сотовые операторы по-прежнему продают сим-карты, на которых цены указаны в гривнах, а описание идёт на украинском языке). Цены на товары, кроме продуктовых, ниже, чем в России, хороший эспрессо в подземном торговом центре можно купить за 20 рублей. «О, это юбилейная! – продавщица кофе замечает в моей руке монету, посвящённую присоединению Крыма. «Да, это Крым», - смеюсь. «Крым?! Ничего себе, у нас таких нет, а дайте, пожалуйста, Крым, я дочке покажу!» - «Да, давайте я отдам вам Крым, мне не жалко».

К Крыму, как станет понятно позже, в Донецке относятся особо – за ним следят (спасибо российскому телевидению), многие ему завидуют – хотя бы потому, что там нет войны. «Но мы не Крым, у нас нет Севастополя», - как-то очень дружно делают вывод те, с кем нам удалось поговорить.

Вообще, уже в первые минуты в Донецке начинает резать ухо фраза «до войны», это абсолютно житейский оборот, который в России воспринимается совсем по-другому. «До войны» - так говорят водители автобусов, таксисты, продавцы, простые люди. И, конечно, никто из них не говорит «после войны».

У вокзала активно обсуждают боевые действия и то, что начало марта принесло резкое обострение ситуации. «Вчера бомбили, как в начале войны, - сокрушается пожилая продавщица в беседе со знакомым. – Опять эти красные «поросята» (видимо, так называют мины из-за характерного звука при полёте. – Д.К.) над крышами дома летали». «А у нас в доме напротив только окна застеклили и стену восстановили», - вздыхает тот.

Билеты на городской транспорт стоят умопомрачительных для россиян денег – 3 рубля, правда, и сами автобусы, троллейбусы и трамваи, кажется, не заменялись последние лет двадцать. Такси тоже стоит совсем не так, как в России, несмотря на цены на бензин: здесь он стоит в среднем на 8-10 рублей больше. Проблем ни с тем, ни с другим в Донецке нет (если не брать вечернее время, об этом позже), как вроде бы нет видимого недостатка и в личном транспорте. На модных иномарках уже, как правило, висят номера с флагом Донецкой Народной Республики и аббревиатурой DPR – Donetsk People Republic.

«Рапортуют, что все хорошо, а там – бомбят, там – бомбят»

На модных иномарках уже, как правило, висят номера с аббревиатурой DPR. Фото: Денис Камалягин

Центральная часть Донецка и та, что находится подальше от аэропорта, имеют облик вполне мирного города. Да, слегка бесхозного, угрюмого и местами обшарпанного, но всё же. Здесь есть магазины, кафе, действуют кинотеатр и театр оперы и балета. Но да, всё это не похоже на Донецк середины нулевых – город словно простудился и захворал или впал в беспричинную спячку.

Особенно остро это чувствуется по вечерам: в промежутке с 19 до 20 часов город просто пустеет. «Ты не местный? – уточняет мой сосед по жилью Ахмед, сам недавно приехавший в Донецк из Азербайджана. – Поздно не ходи и ни в коем случае не забывай документы. С 23-х здесь комендантский час, но на улицах уже лучше не появляться после 21 часа. Проверка документов, забрать могут по разным причинам, особенно если ты не местный». «В таком случае езжай только на такси, на такси можно», - добавил второй сосед, казах Костя. «Да, такси здесь дешёвое, я вообще стараюсь на такси ездить, ну, с моей внешностью так проще…» - смутился Ахмед.

Казах Костя оказался ополченцем и жил в этом месте как минимум год. «Ты не в армию приехал? - уточнил он и, получив отрицательный ответ, кажется, остался удовлетворён. – Ну и правильно. А то сейчас сюда валят и валят».

Костя, кажется, не лукавил: у воинской части, которая по чудному стечению обстоятельств находилась аккурат напротив того хостела, в котором мы жили, каждое утро толклась кучка молодых людей по 7-10 человек славянской внешности, которых спустя определённое время запускали на территорию части.

Рядом с частью находилась трёхзвёздочная гостиница, которая выглядела особенно эффектно, потому что прямо напротив входа в неё был припаркован БТР. На дверях гостиницы висело несколько объявлений, сообщающих, что вход осуществляется только по пропускам. «Что вам надо?» - через десять секунд из дверей показались два человека в военной форме. «Как чего, заселиться хочу! – сказал я, кстати, правду. – А как заселиться, если вход только по пропускам?» «Значит, никак!» - ухмыльнулись они и долго провожали меня взглядом, пока я не скрылся за поворотом.

Избавиться от ощущения отчаяния в Донецке можно, если найти одно из немногочисленных кафе в центре города: там почти всегда есть молодёжь, которая обсуждает не войну, а гаджеты, одежду и учёбу, а презентабельные мужчины активно решают по телефону бизнес-вопросы. Чтобы не избавляться от этого ощущения, из заведения лучше не выходить, но рано или поздно вас всё равно попросят: такие места в Донецке работают не дольше чем до девяти вечера (несмотря на то что вывеска обещает вам, что можно задержаться до полуночи), а могут и вовсе закрыться в полвосьмого – как получится.

Люди на улице не выглядят сверхподавленными, озабоченными и угрюмыми – безусловно. Кроме самой войны и её последствий обсуждают проблемы с занятостью (несмотря на многочисленные плакаты по всему Донецку «В ДНР работа есть!»), новые законы и соцвыплаты. На остановке дедушка лет 65, завидев у меня в руках газету «Новороссия», охотно бросается в диалог: «Привыкли? Ну а что, да, привыкли. Это такое безразличие от того, что жить дальше надо, а повлиять всё равно ни на что не можешь. Думаешь, кто-то толком понимает, кто кого долбит? Ну, может, кто-то и понимает. А так вот живешь… Нам говорят, что вовсю идет строительство республики, рапортуют, что все хорошо, а там – бомбят, там – бомбят. Кто – непонятно, все больше говорят, что это уже не Украина, бандиты непонятные», - рассказывает он, поругивая украинских олигархов за поддержку сторонних вооружённых формирований.

Непосредственно в общественном транспорте разговоры заметно депрессивнее. Треть троллейбуса по пути из Донецка в Макеевку слушает грустные рассказы двух бабушек. «Мишку помнишь? Ага, вот что он… Говорят, из-за войны. Может, и нет, но говорят – из-за войны. И деньги вроде были – в паспорте нашли, а говорят, и на работу какой-то подавленный... И не играл вроде, вроде как не проигрывал деньги. Свернулся калачиком на диване – и всё». – «А у сестры моей сосед тоже ведь молодой… Говорят, звонили ему, он часа полтора не отвечал, сломали дверь, а он там… висит…»

После этого чаяния об очередных экспериментах с социальными выплатами из уст женщины средних лет, с которой мы разговорились по пути, казались событием более чем рядовым.

«Каждый день могут дернуть и предупреждают, что 1000 рублей должна быть в кармане»

В Макеевке люди в очереди готовы брать банк чуть ли не штурмом. Фото: Денис Камалягин

Сегодня Макеевка – город с устаревшей изношенной инфраструктурой. В центре города продолжают дымить трубы крупных производств, но во всех его частях встречаются заброшенные либо почти умершие предприятия. Червоногвардейский район Макеевки выглядит куда плачевнее, чем центр и даже большинство окраин Донецка и самой Макеевки, однако в этот день, 11 марта, территорию не обстреливают (буквально через два дня после этого, по данным местных жителей, здесь возобновятся активные обстрелы, включая участие танковых войск). Не видны в небе и беспилотники, о которых за день до этого писала местная пресса. Кроме общей серости на Гвардейке поражают дикие очереди в банки, где доходит практически до физических столкновений и активной ругани. Причем что это за банк, понять сначала достаточно сложно, потому что на вывеске продолжает красоваться надпись «Ощадбанк» (украинская организация, которой руководит правая рукаАрсения Яценюка Андрей Пышный. – Д.К.), но специальные «нашлёпки» на буквах «ощад» тщательно оторваны. Так что банк в Макеевке называется «банк».

Найти российские банки ни в Макеевке, ни в Донецке невозможно, несмотря на то что рубль является ключевой платежной валютой. «Сбербанк» в ДНР брошен, как «Макдоналдс»: выглядит словно в рабочем состоянии, но все его отделения не функционируют, если верить объявлениям, с августа 2014 года. В Донецке процветают конторы по обналичке средств с карты, но под такой сумасшедший процент, что делать это просто нерентабельно, не говоря уже о переводе денег на российские карты. Комиссия при небольшой и средней сумме может в несколько раз превысить саму сумму. Так что кому война…

83-й квартал Гвардейки уже больше напоминает район боевых действий: здесь встречаются заброшенные полуразрушенные дома, почти во всех других – либо закрытые фанерой окна, либо разбитые балконы, либо – в лучшем случае – капитальные заплатки. Эти заплатки говорят о том, что, скорее всего, в эту часть дома попадал снаряд.

Довольно быстро нахожу бывший дом своей бабушки. У него, как у этакого талисмана-прикрытия, нам удаётся коротко побеседовать с ещё одним молодым представителем армии ДНР. «А зачем тебе? – недоверчиво реагирует он на вопрос о том, как идут боевые действия, но уже через 10 секунд рассказывает. – Да, сейчас активнее, что это, секрет? Тревога у нас сейчас регулярно, до этого каждые три месяца была масштабная боевая готовность. Короче, каждый день могут дернуть и предупреждают, что 1000 рублей должна быть в кармане, еще недавно было 500, а сейчас 1000… Сейчас бомбят трассу на Горловку, там основные бои идут».

Потом он быстро замолкает и, оглядев дома, уезжает.

Из-за того, что трасса на Горловку простреливается вооружёнными силами Украины, основной грузопоток ДНР идёт через Макеевку и как раз через Червоногвардейский район. В течение получаса мимо проезжает более десятка грузовиков, доверху заполненных углем.

Неподалеку находится некогда крупная шахта им. Поченкова, но грузы как раз идут в её сторону, а не оттуда. Сейчас шахта напоминает скорее сюжеты из «Сталкера», однако один ствол по-прежнему функционирует. Обстрелы в этом районе проходят достаточно регулярно, поэтому понять, как шахте до сих пор удалось сохранить производство, очень трудно. Местные жители о работе шахты знают немного или просто не хотят распространяться.

Вернуться в Донецк из Червоногвардейского района Макеевки после 18 часов вечера уже непросто, транспорт если и ходит, то до определённых участков. Вечерний автобус 19А высаживает нас на окраине Киевского проспекта, который очень напоминает символ инь и ян: по правую руку растекается уставший, блеклый, но всё же живой Донецк, слева – абсолютная темнота и заброшенный район мегаполиса с разбитыми зданиями. Если идти вдоль этой темноты, можно встретить одно-два светящихся окна – там продолжают жить те, кому некуда ехать или кому не страшно слышать постоянные автоматные очереди и чуть менее регулярные артобстрелы. Иногда из темноты с балкона может раздасться кашель или возглас – так местные жители реагируют на очередной мощный миномётный залп со стороны ВСУ. С этой территории огонь виден плохо, но выстрелы слышны очень отчётливо.

В глубине района, где-то в километре от места перестрелки, в самой темноте располагается блокпост. Военнослужащие ДНР сначала «берут в оборот» местного жителя, который незаметно шёл впереди, уже через минуту мы с ними беседовали и обсуждали расстояние от Пскова до Донецка. «Зачем вы туда идёте?» - лениво спросил один из солдат. Ответ «погулять», конечно, прозвучал неубедительно, но в кромешной темноте перед двумя людьми с автоматами больше ничего не пришло в голову. После вполне плюшевой проверки мы договорились, что гулять я буду в другую сторону. Обстрел аэропорта продолжал усиливаться, автоматные очереди раздавались практически без остановок.

«Сейчас он обратно пойдет, и я тебя сдам»

Червоногвардейский район Макеевки. Фото: Денис Камалягин

Добраться из Донецка до Ясиноватой, где проходили самые острые к середине марта бои, днём тоже несложно. Несмотря на бомбежки, люди туда продолжают ехать как ни в чем не бывало. Нет, не то чтобы я представлял, что в автобус будут садиться в касках и с противотанковыми ежами, но уж точно не с маленькими детьми. Нет, нормально – без касок и с детьми.

Ясиноватая, крупный железнодорожный узел Донецкой области, - одна из самых спорных территорий, контролируемых властями ДНР: линия фронта почти все два года располагается между Ясиноватой и находящейся в нескольких километрах от неё Авдеевкой, поэтому город почти всё это время терпит миномётные обстрелы. Город выглядит пустым даже для небольшого 30-тысячного населённого пункта: разбитый и изрешеченный пулями микрорайон «Зорька», находящийся напротив него покалеченный машиностроительный завод, окопы на окраине. «Вам надо было приехать в конце лета, а ещё лучше – в 2014 году, - с каким-то непонятным для меня азартом рассказывает местный мужчина, когда мы вместе смотрим на развалины дома, стоящего на самой окраине города. В начале войны его расстреляли из танка и так и не восстановили. – И люди… В начале этого года люди перестали уезжать, даже стали возвращаться».

Мы с тоской обсуждаем, что обострение военных действий может вернуть ситуацию в 2014 год. Под конец он немного безразлично произносит уже ожидаемую фразу «Мы привыкли» и уходит.

Проходящие мимо бабульки обсуждают ночной миномётный обстрел и последние новости. «…Так укры предложили вчера сдать им Ясиноватую и, мол, тогда перестанут бомбить, вот так, вот что удумали!» - возмущалась одна, а вторая понимающе кивала.

Ключевые бои под Ясиноватой проходят неподалеку от автостанции и железнодорожного вокзала, в километре-полутора от них. Сам вокзал, хоть и дико пуст, продолжает худо-бедно функционировать, и это создаёт совершенный когнитивный диссонанс, как и стоящие на окраине церковь, супермаркет, гуляющие с колясками семьи. Отсюда миномётный обстрел уже не просто слышен, не только как следует бьёт по ушам – в сумерках и темноте он отлично виден.

Противники расположились чуть в стороне от деревни Каштановое, которая вроде как находится между ними, но чуть сбоку. Почти все миномётные обстрелы, направленные на горловскую трассу, проходят именно через Каштановое. В деревне проживает около 50 человек, сейчас из неё тоже никто не уезжает, как было поначалу: несколько семей отправились жить в Россию. Местные жители тихо жгут старую листву, метут дворы. Большая часть домов приведена в порядок, но от нескольких осталось только название. Центральная улица деревни, по иронии носящая название Курортная, во второй половине дня выглядит даже оживлённой.

Через окраину Каштанового показалось возможным обойти блокпост (он был установлен накануне и отрезал жителям Ясиноватой короткий путь к Донецку. – Д.К.) – на окраине находился заброшенный пионерлагерь и практически сразу за ним раздавались выстрелы.

«Укусит… - у пионерлагеря неожиданно появился угрюмый дед, одна из собак которого бросилась мне под ноги. – Ты зачем туда пошёл?» На слегка нахальный ответ (особенно при раздающихся миномётных выстрелах) «А что, нельзя?» дед пожелал успеха: «Да пожалуйста. Там за лагерем и сбоку сразу – минное поле, растяжки кругом. Местные знают, туда никто не ходит. Иди. И собаки там у лагеря ещё – не такие, как у меня».

Дед обладал каким-то даром убеждения, и мы остались с ним разговаривать на окраине деревни. Он проверил все мои документы. «Давай-давай, и свидетельство давай, ага. Ну, тут же нельзя просто так ходить, мало ли чего ты задумал. Вот вчера тут одного арестовали. Ходил с собакой. Я говорю: «Ты кто? Где живешь? Давай провожу?» Он мялся-мялся, шёл со мной, а потом говорит: мол, я дальше сам. Оборачиваюсь через 20 секунд, а его арестовали уже, под руки ведут». – «То есть вы меня сейчас выручили….» - «Я тебя не выручил, вот видишь, ополченец наш к лагерю пошёл? Сейчас он обратно пойдет, и я тебя сдам», - пообещал дед.

Но передумал. Он рассказал про разбомбленное кладбище неподалёку от деревни, о том, что этой ночью с полтретьего и до утра был мощный артобстрел, и он снова прятался в подвале. «Ну вот ты ходишь тут, а до этого в прошлом году ходили тут люди, несколько человек, и разбрасывали маячки по дворам. А потом нас тут бомбили как хрен пойми кого… И чего я должен кому-то доверять?»

В трех сотнях метров, где-то за лагерем как подтверждение раздаётся мощный хлопок. Я вздрогнул, а дед, как будто с чем-то согласившись, кивнул.

«Ну вот ты говоришь, как живём. Видишь же, что никому не нужны. Потому что мы ненужные, да. Вот раньше Донбасс любили, а сейчас? Сестра у меня в Одессе, не разговаривает со мной. Сказала мне: не звони. За что? За то, что я здесь живу? Раньше всегда говорили: ты с Донбасса? Ну, вы всю Украину кормите. А сейчас? С Донбасса? Сепаратист и предатель. И говорят те же самые, кто про «кормите» говорил – я ещё понимаю, если бы поколение выросло, новое, вот с таким подходом… Я простой житель, объясни мне, почему я сепаратист?!»

Я пожимал плечами.

«Я тебе скажу: нам назад пути нет. Им территория нужна, мы их знать не хотим, они нас мусором считают. Никто их здесь не любит. Ну, есть в деревне, есть два-три «проукра», даже флаги вывешивают». – «Их не бьют?» - «Не, не бьют, просто с ними никто не разговаривает…»

Денис КАМАЛЯГИН,
Донецк – Псков

Окончание следует.

http://gubernia.pskovregion.org/number_783/03.php

 

21Мар/160

Интернацизм

 

В самом начале времен я был интернационалистом, потому шо тогда было Слово, а Слово было в Школе. Но потом пришли кацапы, и объяснили, что не все народы равны – есть Великороссы и прочая шлоебень, типа чурок, хачей, бульбашей и хохлов, которые помогают великороссам цивилизовать самих себя.

Тогда я стал националистом, но опять пришли кацапы, и объяснили, что моего народа нет – есть только недорусские хохлы, соответственно нет и нации, в которой я мог бы стать националистом.

Тогда я опять стал интернационалистом. Но в который раз пришли кацапы, и объяснили, что интернационал у нас в доме хитрый – есть русскоязычные, занимающие три четверти парламента, четыре пятых министерств и пять шестых силовых структур в Украине, но один хуй я мешаю каким-то образом двигаться их русскоязычной челюсти по просторам моей страны.

И тут я понял – чтобы перестать метаться от флажка к флажку, как бобик за апортами, надо просто сделать так, чтобы кацапы больше не приходили и ничего не объясняли. И все как-то угомонится само собой.

То есть, в конструкции мироздания лишними являются именно кацапы - и национальные вопросы отпадают сами собой.

Потому что охуенный у них интернацизм получается – я типа должен быть интернационалистом, чтобы не кусался. А национализм – привилегия высшей рязанской расы, раздающей индейцам импортированные английские ружья и голландское полотно, которое покупает в обмен на добываемую индейцами нефть, а само производит только словесные объяснения – почему мир должен быть устроен удобным для кацапа образом.

Не, так не пойдет. Я, может, и дурак, но не идиот.

***
Я понимаю, что предыдущая лекция порвала ватные сраки, но надо вспомнить – для чего катедра создавалась. Под убаюкивающее позвякивание лабораторных пробирок как-то забылось, что в пробирках тлеет биологическое оружие. И ничего я не забыл – ни Будапештский меморандум, ни «сасите, хахлы», ни «поехал на сафари охотиться на укросвиней». Не забыл нашу растерянность, беспомощное состояние и чувство ошеломления от неслыханной подлости. Честно говоря – меня даже Крым так не задел, как кацапская радость по этому поводу.

Вот шо, кацапы.

На Майдан, которым вы нас попрекаете, мы вышли не все сразу. Сначала одни, потом другие, потом третьи. Через год на Майдан вышли даже такие слоупоки, как я.

Мне не нравится, когда брусчатку, купленную за деньги налогоплательщиков, разбирают на пращи, но если альтернатива этому – мрачный пиздец, в котором вы живете, то нехай разбирают. Лучше я второй раз заплачу за брусчатку, чем буду всю жизнь платить за рязанское болото. Больше вольготно скользить по украинской земле вы не будете, только как кот жопой по наждаку – метр дороги за килограмм мяса.

Поэтому идите нахуй, кацапы, со своими обвинениями в нацизме. Какая может быть национальная ненависть к вам, если у вас нет нации? Ненависть к карманникам, насильникам и гопникам – где здесь национальный элемент? С каких пор быдло стало нацией? Эдак скоро потребуется не разжигать против глистов, потому что у них деды воевали в кишечниках моих дедов.

Нам дорого обходится кацапский избирательный интернационализм. Идите домой, здесь водки нет. Усвойте этот положняк, кацапы.

Он должен стать независимым от всего остального - погоды, цены на газ и политических раскладов.

***
Интернациональную идею кацапы выбросили из жизни уже давно, установив в своей недоимперии жесткий религиозный, языковой и культурный отбор, усредняя человека до взаимозаменяемого, как шуруп, канцеляриста. Поэтому, как только я слышу: «Вставайте люди русские!» - мне хочется, как тот еврейский дирижер из анекдота попросить артиста петь в зал, а не в оркестровую яму: «Здесь ваших нет». Русских, стараниями России, уже нет даже в зале, не только в оркестре.

«Русский» – это тот, кто выучил один язык, и утратил способность к изучению других в шесть лет. Это тот, у кого национальный костюм – пинжак, тухли и треники. Тот, кто путает гжель и палех, самовар и самогон, болеет за спартак и хоккей, и хочет вперде роиссю чтобы сталин-гагарин давай накатим дай закурить.

Национальный вопрос в России всегда был засапожным ножом, доставаемым по необходимости кого-то зарезать. Когда необходимости не было – его засовывали обратно за халяву чобота. «Чо ты как нерусский? Ты что, по-русски не понимаешь? Тебе же русским языком сказано!»

В стране, где намешано сто сорок национальностей, «русский» стало синонимом «человеческий». Если это не нацизм, то хуй его знает, какой нацизм бывает, и бывает ли он вообще. Я, наверное, нерусский, томушо в таких хитрых и тонких фашизмах не разбираюсь.

Нет, я не понимаю попорусски, я якут. Говорите, пожалуйста, в Якутии по-якутски.

О, был бы ты горяч или холоден – говаривал когда-то Джизес Крайст, - но ты теплый, и я тебя изблюю из уст своих. Был бы ты эрзя или меря – никаких вопросов. Любой народ достоин уважения. Я, например, отчасти финн, потому что слушаю «Вяртиню» и учу слова песен в переводе Балалайнена. И угр, потому что люблю ланьок. Иногда еврей – потому что «Бублечке». А иногда вообще испанец, ибо «Ме густа токар гитара».

Но кацап – он по национальности никто, сын юриста и комсомолки. Народы, на которые он наступил, он презирает, а на которые не наступил, ненавидит.

И будет изблеван из уст.

***
Я не вижу никакой межнациональной розни в сопротивлении навале безродной и беспамятной сволочи. Для межнациональной розни, как подсказывает здравый смысл, требуется минимум две нации, чтобы было между кем рознь разводить. Отбиться от пьяного урлака – где здесь национальный вопрос? Для него любой, кто с кошельком – бендера или жыд, но точно фашыст.

Алкороссы напрасно считают себя угрофиннами. Какие они нахуй финны и угры? Дети паравоза и газеты «Правда». Десяти слов на своем языке не скажут.

Ньет, Молотофф. Идите нахуй. Водки здесь нет.

Горький Лук.

http://gorky-look.livejournal.com/92973.html

 

14Мар/160

ИНШИ — 2

Игорь Иртеньев

Игорь Иртеньев

В качестве основного условия для завершения «украинского кризиса» Россия предложила Киеву подписать обязательство не вступать в НАТО. Украина согласилась при условии, что документ этот будет напечатан на обратной стороне Будапештских соглашений, в которых, как мы помним, Россия гарантировала неприкосновенность украинских границ.

Этим анекдотом меня развлекли украинские друзья в первые часы пребывания в Киеве – они еще и шутят. От себя добавлю - шутят много и горько.

Спрашивали - зачем я, не журналист и не репортер, поперся в воюющую Украину? Отвечаю: после моей заметки «ИНШИ», которая уже пару месяцев гуляет по соцсетям, слышу упреки: «Откуда знаешь, что на самом деле происходит в Украине? Ты там был? Сам лично видел? Слышал?»

Теперь вопрос снят - был, лично видел, слышал, наблюдал и ничего, что противоречило бы моим представлениям об этой войне как о нашем коллективном, общенациональном преступлении против народов Украины не обнаружил. Подлость и насилие, с которыми мы вторглись в братскую страну, оказались именно подлостью и насилием и ничем другим. И уж никак не заботой об угнетенном «русском мире».

И вот теперь, вернувшись, спешу, спешу порадовать наш добрейший, духовнейший и справедливейший из народов – Украина действительно находится в тяжелом положении. У нас получилось! Мы хотели разорить и обескровить Украину. Растили и лелеяли для этого святого дела своего ручного президента Януковича. Купили и завербовали практически всю армейскую верхушку, наводнили ФСБэшной и ГРУшной агентурой аппарат высшего чиновничества, развернули невиданную по бесстыдству и масштабам пропагандистскую компанию по очернению братского народа. Оттяпали Крым и вторглись в Донбасс…

И сделали еще много других подлостей и преступлений, чтобы погрузить Украину в хаос политического и экономического коллапса, весьма преуспев в этом так, что теперь Украина действительно близка к экономическому кризису. Мы можем радоваться и ханжески сетовать на неготовность украинцев к собственной государственности: «Мы же предупреждали!.. А теперь в гражданской войне гибнут люди…»

После подобных заявлений наши политики обычно проливают крокодилову слезу сострадания, но никто нам не верит, отказываясь признать войну «гражданской». И только граждане России понятия не имеют, что их страна ведет в Украине захватническую, империалистическую бойню. Остальные 97 процентов населения земли в этом не сомневаются. Что, впрочем, не омрачает нашего счастья – Крым-то наш!

Однако есть и огорчения. Свидетельствую как очевидец – шансов на то, что умирающая Украина приползет к нашим газовым терминалам, к нашим генералам и олигархам, лично к Путину, моля о пощаде и снисхождении, таких шансов нет - и не предвидится!

Сам удивлялся, разъезжая по стране: уже и территорию потеряла, и тысячи погибших, и гривна падает… но не поступилась Украина ни одной частью своей свободы и достоинства. Без исламистского фанатизма она просто, буднично, без пафоса и патриотических истерик дает понять нам - сильным и подлым, что за свободу готова умирать. Как Небесная сотня, как Надежда Савченко, которую с иезуитским, садистским придыханием казнят в наших застенках опытные палачи…

Какая же это беспросветная тупость - в двадцать первом веке пытаться завоевать страну с сорокамиллионным народом?! Что за отчеты строчат нашим дремучим политикам их аналитики и консультанты? Какие планы роятся в больных головах наших бравых генералов? Ребенку ясно, что мы ковровыми бомбежками хоть всю Украину превратим в Дебальцево - не вернется она под крыло империи. А о пророссийском президенте в Киеве мы теперь можем навсегда забыть и успокоиться.
Нет, нет, не суждено сбыться нашей вековой холопской мечте, не царствовать нам белыми господами над заносчивыми «укропами»! Не бывать этому, судя по тому, с какими энергией, энтузиазмом и даже страстью страна готовится к будущей «большой» войне.

Они, украинцы, ведь и в составе советской империи пружинили хвост дольше всех - пока раскулачиванием, голодомором и войной с «лесными братьями» не было уничтожено практически четверть населения республики. А что теперь?

Первое, что бросается в глаза - это четкая граница между народом и властью. Между ними как бы заключен договор о ненападении. Гражданское общество, которое в Украине необычайно сильнО, устраивает нынешняя власть тем, что не мешает обществу заниматься своими важными делами, а именно: обороной, строительством армии, снабжением фронта и пр… В адрес Порошенко я многократно слышал: «Будет мешать - снимем и поставим другого! Никаких проблем».

Для русского уха, отстроенного ловить «дыхание Кремля», подобные тексты звучат дикой крамолой. Между тем, никакой анархии в стране не наблюдается. Наоборот – за те несколько лет, что я не был в Украине, население страны как будто резко поумнело, сосредоточилось, собралось. Порядка прибавилось. Из ниоткуда выскочили и пышным цветом расцвели тысячи общественных организаций, обществ, волонтерских объединений. Школьники плетут маскировочные сети, их родители после работы бегут на курсы по военной подготовке к партизанской войне. Родители родителей собирают теплые вещи для солдат. И так живет практически вся страна - видел, знаю. Параллельно государственному «Военпрому», на нужды фронта в три смены пашет огромное количество частных фирм, нередко себе в ущерб.

Поразительно то, что это сплочение, это единение национального духа произошло в народе, который всегда отличался мощным, в хорошем смысле слова, кулацким индивидуализмом. Ведь «Моя хата с краю…» - украинская поговорка.
Сейчас же в городах развернуты пункты по сбору средств для армии. Несут деньги, консервы, предметы гигиены, лекарства, белье для солдат… В супермаркетах стоят ящики-копилки, на улицах автомобили с надписью: «Сбор гуманитарной помощи…» - и название воинского подразделения. Дежурят возле таких «копилок» раненные солдаты, находящиеся на долечивании. При мне две школьницы принесли несколько банок консервов, пенсионер опустил деньги. Спросили «как там?» Солдат с костылем ответил что хреново, но «трымаемся» (держимся). Завязался разговор. Конечно, о войне…

По себе заметил - чем больше вникаешь в украинские реалии, тем чаще и явственнее из хаоса войны на первый план выступают совсем не украинские, а наши российские беды – застой, насилие, беззаконие и вранье, вранье, вранье без конца и края. Картина знакомая по той, прошлой жизни в Советской империи, в которой от нас скрывали даже историю страны, чьими гражданами мы являлись. Как же ненавидел я Советскую власть за это постоянное вранье и лицемерие, уже и не помышляя о том, что когда-нибудь что-то изменится. И вдруг - о чудо: из советского хаоса явилась страна Россия!

Не знаю, кто как, лично я обрел Родину, которую полюбил. Полюбил не обещанный профессиональными врунами коммунистический Рай на земле, а реальную Родину со всеми ее нелепостями, глупостями, трудностями роста, неудачами, которые я готов был делить. И Родина полюбила меня – перестала мне врать. Перестала лицемерить, перестала держать меня за идиота, которому можно вешать на уши идеологическую лапшу.

Да, рухнуло кино, и в девяностые я написал всего пару-тройку картин и пару сериалов - перебиваясь случайными заработками. Но вот правда - я обрел гражданское достоинство именно в то самое десятилетие, которое сегодня называют не иначе как лихими девяностыми. И в которое, как мне сегодня объясняют, я был унижен и стоял на коленях. Теперь же меня якобы с колен поднимают при помощи новой подлости, нового рабства и нового тотального вранья.

«Тысяча развратных канареек лучше одного благочестивого волка», - написал Чехов.
Помните «развратных канареек девяностых» с их малиновыми пиджаками поверх «Адидаса»? Пошлость, конечно беспредельная, но все познается в сравнении. А теперь всмотритесь внимательно в постные рожи сегодняшних «благочестивых волков». Послушайте, как вдохновенно врут они о гражданской войне в Украине! Ведь все вранье - от первого до последнего слова. Нет никакой гражданской войны, а пара тысяч донецких уголовников, которых согнали в шайку московские политтехнологи, и которые выдавали себя за армию «Новороссии», спасающую «Русский мир», давно разбежались.

Так что теперь украинская «гражданская» война продолжается по знакомому советскому сценарию, в котором наша регулярная армия тайно исполняла свой вечный «интернациональный долг» - то под видом корейских летчиков, то в роли липовых миротворцев, то под видом военных советников… В Украине наши воинские части, срочно переведенные на контракт, в полном составе со споротыми шевронами, с техникой, боезапасом и снабжением зашедшие на территорию суверенной страны, косят под орды отпускников. Ценой гибели тысяч солдат обеспечивая тщеславным политиканам возможность надувать щеки.

Затея подлая и в своем роде уникальная тем, что за всю тысячелетнюю историю России это первая война, в которой у нас нет союзников. Ни одного. Так что не можем мы рассчитывать ни на второй фронт, ни на военную или финансовую помощь, ни даже на сочувствие. Вокруг лишь брезгливое презрение к нам, обезумевшим от вкуса крови украинских братьев.

Россия, конечно, не погибнет и в этой грязной войне, независимо от ее результата. Никуда она не исчезнет, наша Родина, хотя бы уже потому, что никому мы не нужны. Не нужны со всеми своими нефтяными полями, несметным природными богатствами и ресурсами, которые давно уже из «ресурсов» превратились в «кандалы», сковывающие нашу больную экономику. Нет в мире охотников на наш протухший товар. Не нужны никому 140 миллионов неадекватных граждан, готовых не задумываясь, по первому щелчку «национального лидера» на любое преступление.

И еще я думаю, что все мы оказались участниками уникального исторического эксперимента, демонстрирующего всему миру как тонка цивилизационная пленка, покрывающая нас – граждан России. Как легко она слетает, и как быстро, и с каким восторгом мы из людей превращаемся в кровожадных нЕлюдей, лишь только раздается разбойный свист и крик «Бей!» Кого бить нам, в зависимости от конъюнктуры, вовремя подсказывают кремлевские хозяева. Оказалось, что проверенное временем «Бей жидов, спасай Россию!» легко трансформировать в «Бей укропов, спасай русский мир!». Или «Бей пиндосов»… или «Бей пятую колону… бей чурок… геев… черных… бей, бей, бей!!»

Кого спасаем - уже забыли. Напоминаю: спасаем Путина во власти! Его и только его спасают тысячи русских мальчиков, погибающих на украинских полях сражений. Погибают за то, чтобы обеспечить счастливую старость дорвавшимся до власти ГэБэшным упырям. Ах, какие дивные мемуары напишут эти стареющие клопы про свои сложные, полные опасностей и политических интриг, жизни под обоями власти! Все эти депутаты, министры и прочая шушера, толпящаяся у трона.

Украинские друзья недоумевают:
- Такая богатая страна, что вам надо в Украине? Зачем губите своих ребят? Неужели не жалко?
Читайте классиков, дорогие друзья, там про нас все написано и «что нам надо?», и «зачем?»…
«Чтобы заставить себя заметить, нам пришлось растянуться от Берингова пролива до Одера…» - писал Чаадаев.

Слышите, братья украинцы – от Берингова пролива до Одера, и никак не меньше. «До Одера», а не «до Волги», или «до Днепра» - иначе «не заметят». Поймите, что мы «великие», но сегодня никаких признаков величия, кроме размера территории предъявить не можем, потому в рамках законных границ нам оставаться западло. Такая, видите ли, у нас особенность – ментальность по-научному. Злобные русофобы утверждают, что это болезнь. Называют и диагноз – мегаломания. Для непосвященных сообщаю симптоматику, взятую из учебника психиатрии:
…Болезнь выражается в предельной степени переоценки собственной важности, известности, популярности, богатства, власти, гениальности, политического влияния. Возможно даже «осознание» своего всемогущества… в психиатрии мегаломания рассматривается и в качестве составной части паранойи – мании преследования… может возникать и в виде мании реформаторства, - (читай: «думское законотворчество») сутяжничества, религиозных переживаний… Больной считает, что все окружающие негативно к нему относятся…
По-моему, «в яблочко» - все симптомы совпадают. Но вот вопрос - как поступает опытный психиатр, когда больной настаивает на том, что он Наполеон? Правильно, он соглашается.
- Да, ваше высочество, - мягко уговаривает врач. – Вы Наполеон…
И больной успокаивается, умиротворяется, позволяет сделать успокаивающий укол, надеть смирительную рубашку. Казалось бы, чего проще?

И чтобы западным СМИ не прогнуться? Небось, язык не отвалился бы при упоминании о России промурлыкать эдакие мантры, типа: «Величайшая из стран, населенная добрейшим и духовнейшим народом, который несет миру высочайшие образцы справедливости и добра. Верующий в истинного Бога…» А если нам еще отвалить поклон в пояс и всем мировым сообществом хором запеть: «Боже, храни Путина!», то мы можем впасть в такое миролюбие, что сами зарыдаем от любви и умиления. Ведь, по большому счету, мы дети. Стоит такой театр недорого, а скольких смертей на поле боя можно было бы избежать?

Только не надо опять про то, что мы «Своих не сдаем!». Во-первых, сдаем как миленькие. Кто знает, куда девались 250000 русских в Чечне? А больше полумиллиона в Узбекистане? А куда испарились 350000 русскоязычных граждан Таджикистана? Неизвестно? А ведь это тот самый Русский мир, который мы, не теряя прославленной соборности, сдали с потрохами.
Зато в Крыму отыгрались «по полной». Ведь это уму непостижимо, до какой низости дошли проклятые укрофашисты, открыв в исконно нашем Крыму аж шесть (6) процентов украинских школ! Притом, что этнических украинцев в Крыму проживает всего-то двадцать пять (25) процентов. Кровь стынет в жилах от такой вопиющей дискриминации русского языка!

Наслышавшись о подобных притеснениях, я упрашивал друзей познакомить меня с настоящим «фашистом» из Правого сектора. Готовясь к встрече, даже почитал программные документы Яроша, очень похожие на программу нашей ЛДПР. Да и сам Ярош весьма напоминает смягченный вариант Жирика, только не такой крикливый. То-есть, до таких патриотических высот как мытье русских сапог в Индийском океане, Ярош, ясный перец, не дотягивает. Вспоминается, что в свое время с этой духоподъемной программой ЛДПР отхватила аж 25 процентов нашего самого читающего в мире электората. Куда тут Ярошу с его несчастными долями процента?

А пока что я приготовил несколько «неудобных» вопросов и пошел на встречу. На выставке украинского «Военпрома» подвели к группе немолодых, одетых в гражданское. Сказали: знакомься.
- Правый сектор?
- Он самый, - подтвердили друзья.

Я сразу прихватил парня, который помоложе. Разговорились…
Украинский фашист оказался азербайджанцем. Долго выясняли, как он дошел до жизни такой? Бежал в свое время из Карабаха. Жил в Одессе, учился, работал… Теперь на передовой. Очень торопился, потому что машина в Дебальцево уходила через час, и он боялся опоздать в батальон.
- …а как же Украина для украинцев? – спрашиваю.
- А я кто, по-вашему?
- Вы только что сказали, что азербайджанец.
- Я гражданин Украины… могу паспорт показать.
И протягивает паспорт, в котором вообще нет графы «национальность». Я начинаю объяснять разницу между гражданством и национальностью. Несмышленый фашист задумывается.
- У меня и дети украинцы, - неуверенно говорит он.
- Какие же они украинцы, если вы азербайджанец? – раздражаюсь я.
- Странный вы человек, честное слово – воевать добровольцем пошли, жизнью рискуете каждый день, и даже не понимаете во имя чего!
На этих словах фашист снова оживился и отчеканил, как отличник отвечает хорошо выученный урок:
- Я Родину защищаю!..

И дальше все в таком же роде, сказка про белого бычка. Сошлись на том, что он украинец азербайджанского происхождения. С тем не облагороженный расовой теорией укрофашист и уехал в свое Дебальцево защищать Родину. Им бы нашего Дугина прикомандировать, чтобы прочистил мозги.
Зато теперь-то я понимаю, почему главные борцы с фашизмом – донецкие предводители Захарченко и Плотницкий упрекают украинцев в том, что «отдались под управление жалким евреям». Как очевидец, свидетельствую: в добровольческих украинских батальонах такой разгул махрового фашизма, что в составе этих «националистических банд» воюют уже не только евреи, но, как выяснилось, и азербайджанцы, и русские, и армяне, чеченцы, грузины и пр… как это принято у свирепых нациков.

Слава Богу, что бешеному разгулу звериного украинского фашизма успешно противостоит наш фирменный русский «имперский интернационализм», который мы десятилетиями оттачивали в многочисленных войнах в Корее, Венгрии, Чехословакии, Афганистане… совсем недавно в Грузии - «Но пасаран!», «Фашизм не пройдет!», «Крым наш!»…

Отзвучали разрешенные лозунги, победные реляции и отечество наше вновь накрывает тухлая, кладбищенская тишина, которую мы называем «стабильностью», назначив эту химеру на роль национальной идеи. Стабильность во что бы то ни стало, через войну, смерть, кровь – любой ценой. Во имя липовой стабильности нас унижают телевизионным враньем, «винтят» ОМОНом, судят неправедными судами, сажают за песню, за книгу, за брошенный в полицейского лимон – молчим.

Это именно нас, все 140 миллионов русского народа, как гоголевского поручика Пирогова, власть хлещет по щекам ефрейторским окриком: «Молчать, смерды»! Молчим… Внутри, естественно, бушуем как вулканы, готовы буквально рвать и метать, но молча, чтобы, не дай Бог, не нарушить «стабильность». А вечером, по рекомендации того же Гоголя, в своих клубах, дискотеках и филармониях мы «...так отличаемся в мазурках, что приводим в восторг не только дам, но даже и кавалеров». После чего, смахнув с лица «божью росу», продолжаем бубнить о духовности и внутренней свободе, потому, видимо, что мы мудрые и знаем цену истинной свободы и демократии. А «хохлы», упертые и темные, стабильность не ценят и потому не желают молчать и терпеть. Им, видите ли, свободные СМИ подавай, сменяемость власти и независимый суд! Коррупция их, видите ли, не устраивает! А про внутреннюю свободу они понятия не имеют и потому не видать им нашей благодати.

И то, правда: «Для праздника толпе совсем не обязательна свобода», - заметил Бродский. Подтверждаю это как рядовой член толпы. Как человек, смиренно и безропотно, полвека проживший в советском рабстве. Не севший за свои убеждения в тюрьму, не принесший в жертву карьеру, благополучие, саму жизнь - как Марченко, Сахаров и многие другие апостолы свободы. Они погибли, а я перетерпел, сдерживая рвоту от отвращения к власти, и дожил до старости потому, что не боец, и не борец, а слабый обыватель, боящийся боли, волнующийся за семью, родителей, детей. И сейчас негодую на нынешний режим за то, что он своей подлостью снова, как в советские времена, загоняет меня в угол, где совесть кричит: «Не молчи!», а робкое сердце шепчет: «Не выступай…» Только осознание трагедии развала, перед которой оказалась Россия, принуждает меня «выступать», чтобы озвучить, видимую мной реальность.
Вот она: Россия стоит на краю пропасти.

Что будет? Какая беда ждет нас? – Бог знает.
Мудрец Губерман в эссе о Сократе с тревогой предупреждает: «Самое жестокое похмелье – от опьянения коллективным единодушием».
Господи, дай нам разум услышать эту простую истину! Не дай окончательно сойти с ума, за компанию с безумцами во власти!

Она, Украина, родила нас, русских. Выкормила, выпестовала и вывела в люди целый народ. Дала нам письменность и веру. Потому она и «ненька», а Киев «мать городов русских». Рожденные в днепровской купели, мы выросли, разбрелись по свету, разбогатели, заматерели… И теперь, навалившись на Украину всей своей огромной сыновей тушей, мы реально насилуем собственную мать. Причем делаем это с восторгом и удальским гиканьем…

Эй вы, русские мужики, вас еще не тошнит от этой мерзости?

Аркадий Тигай.
https://www.facebook.com/arkaditigai/posts/1411100479194264

10Мар/160

Парасюк идиот

Пол беды, что Парасюк идиот. Беда в том что он этим занимается за наши с вами деньги.

Парасюк дебил

Спасибо тебе мой «дорогой» Володя Парасюк за то, что ты снова позоришь мою страну в погоне за своим рейтингом.
Спасибо, что ты залез на территорию чужого консульства, и сорвал от туда флаг.
Спасибо, что ты превращаешь мою страну в Иран.

«Я вам сейчас объясню, что произошло. Там сейчас вышел человек Российской Федерации, который сказал, что я не имею права находиться в этом помещении, так как это территория Российской Федерации. Это территория Украины, это Львов».

КАК, КАК ТАКОЙ МОЖЕТ быть депутатом, а значит представлять мою страну? Человек, который нарушил международные законы…
Да Парасюк, ты залез на территорию чужого государства и сорвал их флаг!
Да пофигу, что это флаг России!
Мне пофигу на твои патриотичные порывы! С тех пор как ты продался олигархату ты такой же патриот Украины, как твой брат по разуму Губарев.

Даже в России не врываются ватники на территорию нашего консульства, потому что они там не дебилы! Потому, что они так и ждут, пока какой то идиот в Украине залезет на их территорию опозорив страну на весь мир. И тебе сегодня в Кремле Сергей Лавров громко хлопает в ладоши.

Жалко, что в тебя не стреляли, а должны были, ты ведь был на чужой территории.
Раз ты такой храбрый, то едь теперь в Москву, посрывай флаги там, не слабо ведь?

Miroslav Oleshko