Местный Сайт Интересные Новости с планеты Земля

28Фев/170

О блокаде и войне

Блокада за чужой счет

Когда вы говорите что война продолжается из за торговли Украины с ДНР, вы тем самым отрицаете агрессию России и утверждаете что в Украине гражданская война.

Мне сегодня попалось на глаза свежее обращение блокиратора Семенченко к президенту Порошенко. В письме товарищ блокиратор утверждает, что по украинским военнослужащим, убитым и раненым за последние дни, стреляли «шахтёры, работающие на украинских предприятиях и платящие налоги в украинский бюджет». Это он так сарказм изображал, конечно, но я, все же, не совсем догнал: так российская наёмническая армия Донбасса — это шахтёры и металлурги? Ибо, если нет, то в чем повод для сарказма, а если да, то чем патриотический блокиратор отличается во взглядах от Жопы, Медведчука и самого Хуйла Владимировича, которые тоже утверждают, что у нас гражданский конфликт?

Кстати, судя по болезненной реакции на получение рабочими украинских предприятий Донбасса зарплат (в гривне в украинских банках), коллеги Сэмэна-блокиратора искренне уверены, что именно эти средства и являются основой военной мощи армий ЛДНР. То есть, это шахтёры и металлурги на зарплату закупают в местном военторге оружие и амуницию, а вовсе не РФ на шару загоняет туда сотни эшелонов военных грузов. И в чем же неправы товарищи Песков и Захарова?

В общем, блокираторы откровенно палятся на теме «с кем у нас война?» Если помните, даже Маша Гайдар со второго раза сумела ответить на этот вопрос правильно. Но для партии незахороненного мусора он слишком сложен.

П.С. Наверняка найдутся вполне нормальные люди, которые искренне спросят, с чего я так уцепился за тему блокады. Отвечу: из-за показателей в экономике. У нас реально начинается рост, и он связан не только с высоким урожаем прошлого года, а с более фундаментальными маркёрами. Думаю, если год будет удачным, всё, включая жизненный уровень населения, начнёт довольно быстро меняться. При этом, если улучшения в экономике не будет, я не уверен ни в чем — даже в сохранении государственности. А блокада способна легко вернуть нас обратно к нулевому росту или даже рецессии.

Возможно, кому-то ради выборов это и выгодно. Но точно не обществу.
Карл Волох

27Фев/170

Украинцев целенаправленно ломают стрессом

Stress

Украинцев целенаправленно ломают стрессом
Отупевшие от постоянного стресса и сломленные люди готовы на все, лишь бы получить покой. И украинское общество постепенно и целенаправленно ведут к тому, чтобы оно согласилось на любой поворот событий в войне с Россией.
Погружение украинцев в состояние тотального стресса осуществляется несколькими инструментами.

Первый – это постоянные обострения на фронте, чередующиеся с периодами затишья. Дергая человека, постоянно создавая ему проблемы и снимая их, можно довести любого до нервного срыва. А еще – убить у него способность к мобилизации и волю к сопротивлению.

Второй – это создание внутреннего напряжения через призывы к майдану, организацию массовых протестов, блокад с угрозой энергосистеме, других мероприятий, создающих ощущение полной дестабилизации ситуации в стране и развала государственных институтов.

Третий – это пропаганда со стороны «оппозиционных» СМИ, демонстрирующих нашу жизнь, как беспросветный мир коррупции, повышения цен, разрушения экономики и всевозможных «зрад» как со стороны наших союзников, так и внутри страны. Когда человек чувствует, что перспектив у страны нет никаких – мотивация к действию и борьбе умирает.

Четвертый – это редакционная политика всех украинских СМИ, уделяющих значительное место в эфире и на страницах изданий криминальным сводкам. Украинцы все время живут в мире крови и жестокости, бессмысленных убийств, аварий и катастроф. Причем, большинство из этих новостей не являются социально значимыми и представляют собой отдельные частные случаи, но в совокупности создают картинку полной безнадежности, незащищенности и вызывают ощущение приближения катастрофы.

К чему это приводит?

Если следовать известной концепции Г.Селье, существует три основные стадии стресса: тревоги, сопротивления и истощения.
Вначале происходит полная мобилизация сил организма, человек находится в состоянии напряжения и настороженности, он втягивается в борьбу и пытается адаптироваться к новым стрессовым условиям. Так было у нас в 2014 году.
Затем наступает стадия сопротивления: признаки тревоги практически полностью исчезают, уровень сопротивляемости значительно выше обычного. Это мы пережили в 2015 году.
Последняя стадия – истощения, когда энергия уже исчерпана, а физиологическая и психическая защита – сломлены. Этот период у нас начался в 2016 году и продолжается в нынешнем.

Каждый человек по-разному переживает последнюю стадию стресса. Согласно концепции известного психолога О. Микшика, существует три вида реакции людей при достижении предела «прочности» в критических ситуациях.

Первый тип людей распадается на физиологическом уровне – впадает в ступор от переутомления, перестает реагировать на окружающие события и внешние раздражители. Согласно И. Павлову, такая реакция центральной нервной системы называется «запредельным торможением» и несет в себе охранительные для организма функции. Сегодня она свойственна для той части нашего общества, которая абстрагировалась от проблем с войной и замкнулась в себе.

Второй тип людей ломается на психическом уровне, теряет силу воли, способность думать и принимать решения, адекватно оценивать обстановку. Такая реакция наблюдается у значительной части нашего гражданского общества, активистов, которые пребывают в состоянии растерянности и разочарования. Часть из них опустила руки, часть – полностью утратила способность к критическому мышлению и реагирует на ситуацию на уровне рефлексов и понятий «зрада» или «перемога». От первых в борьбе уже нет никакого толку, вторые – легко поддаются влиянию, манипуляции и ими легко управлять со стороны различными «вбросами».

Третий тип людей ломается на социально-психологическом уровне. При достижении предела «прочности» такие люди сохраняют свою физическую и психическую мобилизованность, но изменяют своим жизненным принципам и установкам. Так, люди, которые вначале включились в борьбу по моральным и идейным соображениям, начинают действовать исключительно в собственных интересах и, разочаровавшись в изначальных целях, стремятся извлечь максимум личной выгоды из происходящего. Примеры такого типа мы видим среди многих волонтеров и военнослужащих, занимающихся контрабандой, торговлей с врагом и т.д.

Украинское общество будет окончательно сломлено, когда количество тех, кто внутренне еще сопротивляется, станет меньше необходимого критического минимума. Этот минимум стремительно приближается, и если прямо сейчас не предпринять экстренные меры, то через год нас сломают окончательно.
Что должно сделать государство в такой ситуации?

Во-первых, минимизировать влияние новостей с фронта на самоощущение общества. Постоянные похороны наших воинов, новости о гибели мирных жителей и обстрелах наших территорий лишь усугубляют ситуацию. Там, где нельзя умолчать – нужно максимально балансировать информацию позитивными новостями о наших успехах, победах и потерях врага. Новости с фронта всегда должны излучать исключительно оптимизм.

Во-вторых, государство должно наладить коммуникацию с обществом и стать драйвером любых инициатив, перехватить такую инициативу у любых групп, сознательно или несознательно создающих дестабилизацию внутри страны.

В-третьих, необходимо принять не совсем демократические меры к СМИ, которые работают на подрыв психологического состояния общества, сеют панику, пораженческие настроения, разочарование и безверие. Какие это могут быть меры – должны решить компетентные органы и профильные ведомства. Но если немедленно не ввести «военное положение» в нашем свободном и демократическом информационном пространстве, то нас уничтожат нашими же руками.

В-четвертых, украинские СМИ, которые желают добра стране и украинскому народу, должны проявить сознательность и минимизировать подачу абсолютно ненужных и лишних «криминальных» новостей. Всем понятно, что негативные новости всегда вызывают больше интереса у публики, чем положительные: такова природа человека – реагировать на негатив и оценивать риски для себя в окружающей среде. Но если мы будем следовать в русле вкусов публики сегодня, то завтра будет плохо всем – и публике, и самим СМИ, которые пытались угодить кому угодно, только не национальным интересам.

Информационная война – самая страшная и самая эффективная. Она позволяет сломать и подчинить любое общество, не способное выстроить защиту против такого влияния. И если наше государство не возьмется, наконец, за информационную составляющую, то нам не поможет ни новое вооружение, ни кредиты Запада, ни заклинания власти о том, что все идет по плану.

Дмитрий Бачевский
Дмитрий Бачевский
15 февраля 2017 года.

P.S. 25 февраля
Чудесный пример манипуляции со стороны отдельных СМИ в своих интересах.
Сегодня сразу несколько интернет-сайтов опубликовали мою нашумевшую статью "Украинцев целенаправленно ломают стрессом" под своим заголовком : "Дмитро Бачевський: Влада цілеспрямовано ламає українців стресом та зневірою".
При этом в тексте речь идет совсем об обратном, но заголовок, как мы все знаем, это 90% сообщения.
Письма в редакции с требованием изменить заголовок или удалить публикации отправил. В случае, если это не будет сделано - придется подавать в суд.

Эти материалы можно найти по ссылкам:

http://antikor.com.ua/articles/153894-dmitro_bachevsjkij_vlada_tsilesprjamovano_lamaje_ukrajintsiv_stresom_ta_zneviroju
"Дмитро Бачевський: Влада цілеспрямовано ламає українців стресом та зневірою"

http://glavk.info/news/204222-dmitro_bachevsjkij_vlada_tsilesprjamovano_lamaje_ukrajintsiv_stresom_ta_zneviroju
"Дмитро Бачевський: Влада цілеспрямовано ламає українців стресом та зневірою"
Со ссылкой на Антикорр.

http://novostiua.org/news/413121-dmitro_bachevsjkij_vlada_tsilesprjamovano_lamaje_ukrajintsiv_stresom_ta_zneviroju
"Дмитро Бачевський: Влада цілеспрямовано ламає українців стресом та зневірою"
Со ссылкой на Антикорр.

25Фев/170

Задолбали

Судья, взятка

Последние годы, ну лет, так 10 последних точно, для того, чтобы «сесть судьей» (именно так это у судейских называется, как на княжество), в зависимости от «вкусности» суда, в среднем нужно было занести $50-$100тыс.

Или должен быть кто то, кто двигал молодое (или не очень молодое) дарование и оказывал или мог, в потенциале, оказать услуги в примерно равном эквиваленте. В особо хлебных судах, все на порядок круче. Кроме этого, первые 5 лет (до того, как сесть на бессрочку), нужно было сохранять «хорошие отношения», принимать нужные (нарезанные от коллег) решения и конечно правильно делиться.

Изначально судейское кресло рассматривалось как бизнес. Со всеми вытекающими. С конвертами, льготами, неприкосновенностью. Многие судьи, до Майдана, даже не знали какая у них официальная зарплата и в каком банке открыта карточка зарплатная. Помощники судей и секретари никогда не жили на зарплату. Им доплачивали из своих заработков судьи.

Все деньги которые тратились на взятки и подарки, рассматривались как реинвестиции в собственный бизнес.

Эту систему простроили те, кто сейчас сидят в верховном суде, в разных высших советах юстиции, в радах судей и прочих крутых органах, которые должны следить за чистотой рядов судей. И они получали каждый свою долю в том или ином виде. Поэтому то, что сейчас происходит — это не просто кастовость. Это защита корпоративных бизнес интересов. Для этих судей все остальные — люди низшего сорта. Нищеброды. Ведь кроме денег и власти есть еще и неприкосновенность.

И это не только в судействе такое. Чтоб стать опером в обычном райотделе после ВУЗа — нужно занести.

Чтоб стать кем то в прокуратуре — нужно занести. СБУ — тоже самое.

Миновала сия чаша, только патрульную полицию. Как минимум в самом низу. Отсюда и пренебрежительное — «нищеброды за 8 тыс».

Те, кто сейчас делают вид, что не знали всего этого, врут. В принципе знали и понимали все. Возможно не знали деталей или тонкостей, но все знали, что дочь Васи токаря никогда не станет судьей в печерском суде. А сын не станет начальником отдела финмониторинга в СБУ.

Все мы все знали. Но была надежда после Майдана, что у людей хватит мозгов и инстинкта самосохранения и они скажут себе — стоп. И будут жить на то, что насосали раньше. Им для этого и зарплаты подняли до яебукаких высот. Не сработало. Нет чувства меры, нет чувства самосохранения.

Сейчас у них страх прошел, они знают, что их не могут уволить, не могут снять неприкосновенность. Они все это вернут в европейском суде, в котором сейчас работает энное количество их коллег, которые так же прошли эти ступени и так же, в свое время, инвестировали в свой бизнес.

Почему у них такая круговая порука — они все в обойме и все повязаны. И стоит слить кого то одного, как есть вероятность, что вся система посыпется как карточный домик.

Спасает этих товарищей только одно. Как и их коллег, рассматривающих свои должности как собственный бизнес, как и коллег по инвестициям в этот бизнес. То, что у нас идет война и мы очень сильно зависим от Европы. Зависим и вынуждены соблюдать законы. Но это временно. Это ровно до тех пор, пока нам не нужна будет Европа и США так остро как сейчас. А потом, нам будет наплевать на их законы и на их обеспокоенность.

И тогда их не спасет ни неприкосновенность, ни нажитое в результате судейской работы. Не спасет ничего.

В лучшем случае — будут валить с одним чемоданом. И никогда не смогут вернуться. Потому что после того как мы победим в этой войне, решениями европейского суда по вашему восстановлению мы будем подтираться.

Задолбали.

Роман Доник

22Фев/170

112 канал — ловкость рук

Yanukovych lying channel

Yanukovych lying channel

В сети появилась новость.
Первый президент Украины Леонид Кравчук предложил властям внести коррективы в свой политический курс из-за полного недоверия к ней со стороны народа.

Поиск первоисточника приводит нас на сайт 112 канала, принадлежащего Януковичу. Ссылка на оригинал внизу.
Если сначала посмотреть видео, можно выделить пять основных частей этой небольшой речи Кравчука.

1. Наибольшей угрозой является отсутствие политического единства.
2. Бедность людей достигла очень высокой степени.
3. Необходимо назвать кто наш враг.
4. Не надеяться на других.
5. Инвестиции, а не кредиты.

В тексте 112 канала всё выглядит несколько иначе.

112 channel manipulation

1. Начало текста в самом низу.
2. Второй пункт на месте.
3,4,5 пункты в тексте отсутствуют.
В выводе вынесенном в заголовок акцент смещен на недоверие народа к власти.

Теперь обратите внимание на титры в видеоролике. Всего ролик длится 3 минуты 46 секунд. Из них 40 секунд транслируется надпись "отсутствует взаимопонимание..." ( с 0:50 по 1:30 ) Зато надпись о "недоверии народа к власти" длится 1 минута 24 секунды ( с 1:30 по 2:54 ), что в два раза больше предыдущих титров. Тем самым снова акцент смещается к недоверию народа к власти.

Далее данная новость перепечатывается довольно интересными СМИ с интересными заголовками.
rusvesna, одноклассники, rambler, взгляд.ру...

В наше время люди отвыкли тратить много времени на просмотр новостей, поэтому в лучшем случае пробегают по строчкам, в худшем ограничиваются чтением заголовка. Смотреть целых три минуты видео мало кто станет, а уж разбираться что и как подано и подавно не будут. И это первоисточник, на который вообще мало кто обратит внимание. В результате народ регулярно потребляет фейки.

Читая новости, не забывайте кому принадлежит данный ресурс. Ибо зачастую владелец определяет политику издания.

Оригинал статьи на сайте фейкомёте

14Авг/160

Контрабанда в зоне АТО

контрабанда в АТО

 

Очень рекомендую к прочтению интервью Родиона Шовкошитного. О бардаке, жадности, а также удивительных сочетаниях патриотизма, героизма и мудачества.

Уже около двух месяцев прошло с того времени, как мобильные группы по борьбе с контрабандой, на которые возлагались столь большие надежды, видоизменились. Теперь в них нет волонтеров – того звена, которое должно было контролировать остальных борцов с незаконным товарооборотом в зоне проведения антитеррористической операции. Были ли прежние мобильные группы эффективны и почему волонтеров из них убрали? Как обстоят дела с контрабандой в зоне АТО сейчас? Что, как и за какие деньги возили из-подконтрольных властям на оккупированные территории Украины и обратно? Кто наживается на торговле с врагами и можно ли победить контрабанду в принципе? Эти и многие другие вопросы «Обозреватель» задал одному из самых известных участников мобильных групп, своеобразному рекордсмену в этом деле – волонтеру «Народного тыла» Родиону Шовкошитному. Он колесил по зоне проведения АТО в поисках контрабандистов долгих 10 месяцев.

контрабанда в АТО

На самом деле, найти человека, который знает о том, что происходит на востоке Украины в плане контрабанды все или почти все – не так и просто. Еще сложнее – уговорить этого человека рассказать, что знает, не скрывая лица и имени. Многие просто боятся – слишком большие деньги на контрабанде зарабатывает слишком большое количество людей. Родион согласился на разговор без колебаний и отговорок.

— Думаешь, я не понимаю, что у меня будут проблемы после того, как ты опубликуешь наш разговор? Прекрасно понимаю. Многие на меня обидятся. Но каждое свое слово я могу подтвердить фотографиями и видео. Смогут ли это сделать они?.. Я хочу подвести определенную черту под десятью месяцами жизни. Зафиксировать результат. Поэтому подведу итог через тебя и «Обозреватель».

— Давай по порядку. Как вообще начиналась история с мобильными группами по борьбе с контрабандой?

— Инициатива создания мобильных групп исходила от волонтеров: Туки, Бирюкова, Доника, Паши Кащука… Они встретились с президентом, отрапортовали, пять минут пообщались с прессой – а потом закрылись вместе с Порошенко и два часа разговаривали. Два часа президентского времени -это о чем-то говорит, правда?

— О чем шла речь на этой встрече?

— Порошенко тогда сказал, что заинтересован в преодолении контрабанды. Было принято решение создать мобильные группы, в которые войдут и волонтеры – в качестве общественного контроля.
Также в сводные мобильные группы были включены представители всех подразделений и служб: и военная прокуратура, и милиция, и СБУ, и пограничники, и фискалы, и ВДВ. Это было сделано для того, чтобы можно было оформлять на месте все возможные нарушения, входящие в компетенцию тех или иных служб. Решено было также, что возглавит все это СБУ.
Наша же функция – функция волонтеров – заключалась в общественном контроле за этой разношерстной компанией. Волонтеры уже два года в рейтинге народного доверия обгоняют даже церковь. Поэтому логично, что именно волонтеры стали «лакмусом» работы мобильных групп – как люди, которые не станут молчать, если что-то пойдет не так.

— Если говорить о волонтерах – в мобильную группу мог попасть любой желающий? Или все же проводился некий «кастинг»?

— Какого-то особого отбора не было. Если человек изъявлял желание – он мог идти. Но оказалось, что желающих не так и много. В итоге, остались работать в группах всего 4 человека. То есть, три группы были без волонтеров.

— Почему так мало?

— Потому что переезжать жить в зону АТО надо. А не всем это подходит. Потому что работа в мобильной группе предполагала именно это: переезд на Донбасс и жизнь там в полевых условиях.

— И ты в том числе?

— Эндрю, Умка, Вова и я. Был еще «Зеленый», но он был, скажем, на общественных началах, без оформления. На первых этапах в теме были Рома Доник, Жора Тука и Юра Бирюков. Но они не в группах работали, а иногда для понимания ситуации с ними выезжали. Они на первых порах были связующим звеном. Координировать все должен был Тука, но его, как известно, назначили «админом» Луганской области. Его место никто не занял – у всех уже были свои проекты. Возник вакуум. Я задалбывал звонками его, Доника и Бирюкова, когда в группах возникали те или иные проблемы. Видимо, задолбал, потому что Юра мне потом просто предложил самому взять координирование на себя.

— Ты вот рассказываешь – а у меня складывается ощущение какой-то неорганизованности всего этого процесса…

— Оно так и было сначала. Президент проникся инициативой волонтеров, дал команду все это сформировать – а руководство СБУ «забило». Прошла неделя – и ничего. Волонтеры – снова к Первому, говорят: что за хрень? Тот звонит в «контору», матерится – и буквально за два дня мобильные группы оказались созданы. Такой вот «тяп-ляп-продакшн».

Никто ничего не знал, по сути. Первым СБУшникам вообще сказали, что они в отелях будут жить. И чтобы не брали с собой ничего особо. Вот они и приехали, кто в чем был, едва ли не в туфлях и костюмах. В палатки на аэродроме Краматорска вместо отелей. Инструктаж проходили уже там.

В целом, первая ротация набила шишки, мы некоторое время не до конца понимали, что и как делать надо. Но за неделю-вторую разобрались. Третья ротация СБУшников уже была тщательно подобрана и, учитывая опыт предыдущих двух, отработала, я считаю, прекрасно.

— На чем вы ездили?

— Я – на волонтерских машинах. Жора с «Комбат.UA» подогнал мне тентированный Т3. На нем я туда и приехал. Потом она сломалась и были уже другие. Не уверен, могу ли упоминать того человека, который помог: После убийства Эндрю, мне и Туке он прислал бронированные машины. Спасибо ему за это.

В целом, изначально транспорт был. Каждая структура выделяла своим представителям в группах машины. Так что все зашли «на колёсах». Потом они начали ломаться. Дороги в зоне дырявые, а машины бронированные, тяжелые – каждые несколько дней что-то слетало.

Тогда и выяснилось, что момент замены вышедшего из строя транспорта не предусмотрен. Только у ВДВшников была замена – им выделили два здоровенных желтых «Хаммера». Когда один сломался – ездили на втором. Он тоже быстро вышел из строя – и мы остались без «силовой» части группы. Спустя некоторое время у нас появился брезентовый «Хаммер» — на нем они дальше уже работали. Тогда начали помогать машинами волонтеры: «Народный тыл», «Повернысь живым», «Комбат ЮА».

Ну и заправку, как я уже говорил, никто сначала не предусмотрел. Мы заправлялись первые месяцы за свои.

— А потом?

— А потом все начало потихоньку структурироваться. С ГСМ наладилось. Волонтерам было сложней. Удалось свою машину поставил на баланс СБУ и таким образом заправлять. Так что, слава богу, больше тратить деньги на заправку не приходилось аж до Нового года. Потом уже нам эту лавочку прикрыли и группы оказались без топлива. Нас просто перестали заправлять. Выручили два человека из Харькова. Присылали карточки на топливо. Тихон Амосов и еще один, который захотел остаться неизвестным. Только взамен попросил подписать ему календарь «Колеса Народного тыла». Удивительно, в общем. Но спасибо ему, если прочитает. Ещё Лешка Липириди помог. Ну и на личных связях ребята из групп выкручивались со знакомыми вдвшниками.

Мне выдали корочку, что я — «гласный внештатный сотрудник СБУ». Это было необходимо потому, что гражданский человек просто не имеет права находиться на линии разграничения, где нам приходилось работать. Он должен быть кем-то. Поэтому и было принято такое решение с оформлением.

— Волонтеры помогали?

— У нас вообще группа экипирована волонтерами на «отлично» была. От носков до перчаток, от медицины до ноутбука. Ну и печеньки со смесями, конечно. Куда ж без них.

— Слушай, вот а зачем тебе всё это надо было? Почему ты решил влезть в эту историю?

— Эта история сама меня нашла.

В начале 2015 меня свели с группой пограничников. Из числа принципиальных. У них возник конфликт с одной из бригад: те протаскивали колонну фур, лично сопровождая. Погранцы не пропустили, вытащили разведчиков из машин и разоружили. Через несколько минут прискакал комбриг: «Да я вас сейчас БТРами всех тут укатаю!». В общем, колонну они так и не пропустили, но, образно выражаясь, оборону с тех пор держали уже на 360 градусов. Были перестрелки. Раненые и даже 200-е.

Мы встретились, обсудили план действий. Было решено всё заснять и выкинуть в открытый доступ. Я тогда нашел две гоу-прошки и петличку, переехал жить в зону. Мы планировали устроить засаду, поймать вновь колонну и всё задокументировать. Но потом случилось убийство СБУшника возле Волоновахи, и расклад по контрабанде резко изменился.

Что касается той колонны с разведчиками, то все рапорта пограничников пропадали, наверх не проходили. А там было задержано за пару месяцев больше 300 фур. Их самих вывели из зоны, отряд расформировали. Удалось свести ребят с военной прокуратурой, пошло даже расследование. Закончилось всё тем, что этот комбриг… пошел на повышение в замы к начальнику одного из секторов.

— Как?!

— А вот так. Но из-за этого комбрига, по сути, эти мобильные группы потом и создались. Я его «папой» СМГ и называю.

— Понятно. Идем дальше. Вам выделили какое-то финансирование? На «покушать», «переночевать» выделялось что-то?

— Сначала с этим было сложно. За два первых месяца я потратил больше 10 тысяч гривен из личных сбережений. Да Ромка Синицин своими личными еще тысяч на 6 помог. У других волонтеров было примерно так же. Деньги шли на то, чтобы чего-то покушать и заправить машину. Иногда – не только свою.

Было даже, что ВДВшный хаммер заправлял. Там идиотская логистика была. Они дислоцировались в Дружковке, заправляться ездили в Бахмут, а работали в Ясиноватском районе. Из-за этого, хаммер часто оставляли на базе, чтоб хватило топлива им вернуться обратно. Собственно, на заправку уходила львиная часть средств. Затем, уже примерно к сентябрю, нам начали выделять кое-какие финансы. На покушать хватало, и с заправкой решился вопрос.

А сначала я поселился в интернате, пока учебный сезон не начался — жил там. Потом волонтер из Константиновки Лида «Эльф» нашла мне квартиру. Склад, по сути. Без отопления. Иногда ночевал там, пока было тепло. Зимой решил перебрался в дом, чтоб и душ, и постирать вещи. Снял его очень дешево. Как я думал, никто не знал, где я живу. Но когда на провозе контрабанды были пойманы сотрудники СБУ, киевляне из бахмутского МАПа (Мобильный административный пункт. — Ред.), и я об этом сообщил в Киев, спустя пару часов ко мне с обыском приехала контрразведка.

В общем, последние пять месяцев я жил на блокпосту. Знаменитый наш «Ветерок». Там живешь, там и кушаешь. Плюс – «Народный тыл» и другие волонтеры нам постоянно подбрасывали печеньки, сгущенку. Поэтому к концу последней ротации я был на 10 кг тяжелее, чем приехал туда изначально.

— Подожди… Какой обыск??! Из-за того, что сообщил?

— Была тихонечко организована ночная операция СБУ плюс ГПСУ. И вот три сотрудника бахмутского МАПа, не зная, естественно, об этом, поперлись тащить груз. Их остановили, досмотрели. Вызвали военную прокуратуру. И т.д. Я позвонил в Киев одному генералу. Решил сообщить наверх, чтоб ситуацию не спустили на тормозах.

Через пару часов узнаю, что меня ищет милиция. Перезваниваю в угрозыск Констахи по номеру, который мне дали. Говорю: «у вас там ко мне вопросы какие-то?» Еду к ним. Там заходят уже СБУшники и начинаем выяснять ситуацию. Оказалось, они уже дом собирались штурмовать. Якобы им кто-то сообщил, что тут люди в военной форме какие-то коробки носят. Такое, в общем, что-то. Может и совпадение. Но, проведя их, я сразу же поехал искать вай-фай и опубликовал в ютьюб видео  задержания этих маповцев. Тем более, что одному из задерживавших угрожали.

— Часто так ловили СБУшников?

— Нет. Возить лично – глупость и редкость. Так делали раньше, но с лета 2015 все изменилось. К тому же, их тема — процент: якобы «задокументировали» того, кто таскает, и доят его потом. Эти же просто расслабленные были от безнаказанности. Там ведь у них на участке до этого все схвачено было. Долгое время там организацией всего занимается «Гоцман» из «Днепр-1». Об этом известно всем. «Контора» летом 2015 даже его схрон с оружием, которое он вывез из-под Дебальцево, накрыла. Думаю, этим его и «зацепили».

В 2016 он некоторое время не отсвечивал, когда получил отпор от местной СМГ (сводной мобильной группы. — Ред.). Но сейчас снова организовывает «коридоры» на Новолуганку и Горловку. Так и говорит военным: «Мы заработаем, потом вам поможем». Те вот СБУшники с ним за день до задержания катались. «Гоцман» тогда еще там что-то рассказывал типа «смотрите, чтоб вас тут не перепутали с ДРГ» и т.д. Стандартная фраза, которую слышали регулярно и ото всех. Маповцы — те его вообще как переходящее знамя от ротации к ротации передают. Бонус такой.

Важно понимать, что СБУшники СБУшникам рознь. Есть такие профи, как Альфа. Пару раз с ними работали – только самые лучшие впечатления. Плотно сотрудничали с контрразведкой – там тоже хороших парней полно. У меня в группе работали прекрасные опера, которые получили возможность проявить свои профессиональные качества. Вот так вот сидим все вместе, они там что-то себе в телефонах копошатся. И вот уже зовут на совещание. Шушукаемся тихонько, чтоб никто не слышал: «оперативка – там-то и тогда-то будет ехать. Выскакиваем двумя машинами». Так ловили многих.

А есть эти вот МАПы, где через раз. К примеру, в последней ротации мы очень плотно сотрудничали с константиновским. Там были ребята из Сум и Винницы. В то же время – есть такие, как бахмутский. Бизнесмены. Есть еще местные – «территориалы». С теми по умолчанию никаких дел иметь нельзя. Нерукопожатые. Один из таких «территориалов» контрабасил плотно, при этом у местных характеризовался патриотом. Занимался этим вместе с некоторыми «айдаровцами» и отдельными военными из других мехбригад, которые там у нас стояли.

Его потом задержали на взятке. То есть, обобщать нельзя. Всё индивидуально.

— Эта твоя «корочка» ГВС давала тебе какие-то преимущества? Что это вообще за должность такая?

— Ничего особенного. Просто имел с ней некоторые полномочия. Нам доводили инструкцию. Кроме того, гласный внештатный сотрудник – это человек, который может озвучивать все моменты по работе мобильных групп. То, что запрещено говорить сотрудникам СБУ. Если идет расследование и в интересах следствия те или иные моменты нельзя было предавать огласке – меня могли попросить обождать с заявлениями. Но, как правило, таких ситуаций не возникало. Наоборот – иногда я сам спрашивал, стоит ли озвучивать тот или иной факт. Может, лучше подождать, чтобы не спугнуть? Или наоборот, озвучить, чтобы кто-то задергался… Своя информационная война тоже имела место быть.

— Не жалеешь, что поехал?

— Наоборот. Во-первых, увидел изнутри, как работают наши службы, что за люди там. Много для себя узнал. Бесценный опыт. А во-вторых, понял, что опасность на войне далеко не всегда исходит от врага, и что это не совсем та война, которую показывают в новостях, про которую пишут в фейсбуках.

— Что ты имеешь в виду?

— За десять месяцев работы там непосредственно в меня ни разу не стрелял сепар. Все моменты, связанные с опасностью, всегда исходили от людей с шевронами ВСУ. Не то, чтобы они, только завидев нас, начинали по нам палить. Но пару раз прилетало от своих. И БТРы на нас выгоняли. И оружие наставляли. И над головами палили.

К примеру, довели нам перехват: сепары планировали организовать нам засаду. Видите ли, задрали мы их. Ну, нам командир и сказал: снаряга по максимуму, ездить только двумя экипажами. Тут мы ожидали и понимали, что и как. Были готовы.

Потом один из тех организаторов, кто фигурировал в этом перехвате, пропал. И мы расслабили булки. Но вот когда подъезжаешь к своим, на блокпост, а перед тобой выкатывается техника, или целый взвод демонстративно передергивает затворы, наставляет на тебя это оружие — тут иначе. Ты понимаешь, что это и почему. К тому же понимаешь, что не будешь в них стрелять. Начинаются маты и крики. Кто кого. Бывали и над головами выстрелы. Угрозы прямым текстом и т.д.

— Часто так было?

— Регулярно. Приходилось хитрить. Вот яркий пример. Одни товарищи саботировали приказ комбрига о всестороннем нам содействии. Наоборот. Угрозы и т.д. Ему же докладывали, что «так точно, приказ выполнили». Можно было, конечно, запросить «Альфу», но мы сделали иначе. Взяли ночью этого комбрига с собой. Он надел балаклаву и сел сзади.

Подъехали. Все начинается по новой: «Алё, бл*! До вас что не доходит?! На**й отсюда!». Мы, вежливо улыбаясь представляемся, и спрашиваем, на каком основании и по чьему приказу нас не пропускают. Комбриг всё внимательно слушает. Солдат называет нам позывной ротного, вызывает его по рации. В этот момент из машины выходит комбриг. Подходит к солдату. Далее я подробности упущу. Ротного этого он тоже вздрючил, тот съехал на комбата. В общем, больше проблем там у нас не было. Потом, уже когда вместо этого зашел другой комбриг – возобновилось. Но с ним уже помог Попко. Об этом расскажу позже.

Еще раз мы так с собой Таню Рычкову возили. Удалось все хорошо спланировать по времени и попали как раз на проблемный блокпост. Дорогу закрыли, взвод рассыпался в ночь с передернутыми затворами, оружие направлено на нас. Предсказуемо. Всё, как мы и хотели. Таня, боевая такая, сидит сзади и рвется выйти. Я ей говорю: «подожди, это только ротный. Всё веселье пропустишь. Сейчас комбат приедет». Сидели, в общем, хихикали там сзади. Потом приехал зам комбата. Ну тут уже Таня не выдержала — вышли. Она представилась. Весело было. Она тогда нам помогла тоже. У ребят проблем больше не было на том участке.

— Как происходит этот процесс, как идет контрабанда?

— Кто бы ни организовывал контрабанду, кто бы ее ни пытался протащить – в конце концов он должен пройти блокпост ВСУ на «нолике». Блокпост, наблюдательный пункт, позицию – называй, как хочешь. В конечной точке всегда стоят армейцы. Всегда! Есть на принципе парни, на идее. Но таких мизер. Почему контрабас проходит наш ноль? Хорошо бы, если бы этот вопрос себе задавали журналисты или блоггеры – когда слушают жалобы военных, а потом по-своему, не проверив, рассказывают это в эфире.

— Бывало такое?

— И не раз! Например, был случай с одним известным журналистом. Он приехал к своему другу-комбригу, а тот ему нажаловался на нас. Мы к тому времени перекрыли один из самых жирных маршрутов. Этот журналист едет на место – ему там жалуется еще и ротный… В итоге он выпустил сюжет – офигительную ересь! Если коротко, смысл в том, что эта бригада – хорошая, борется с контрабандой день и ночь, а фискалы в это время таскают и наживается. А они вроде как и ни при чем. Хотя если разобраться: ребята, вы же тут стоите! Вы же их пропускаете! Значит, вы все-таки причем? Ересь была ещё и в том, что тот ротный, как и многие военные, путали нас с фискалами.

Я этому журналисту потом звонил, спрашивал, в курсе ли он, что человека, который у него в сюжете синхронит о плохих фискалах-контрабандистах, мы самого на «контрабасе» ловили.

— Как это было?

— Написал я пост про одного ротного. Он нам дорогу перекрывал постоянно. Проезд запрещал. Обиделся ротный, что-то грозился сделать. Я приехал к нему, подъезжаем к блокпосту. Он: «Это вы пост писали?». — «Это я пост писал. Какие вопросы?» — «Вам проезд запрещен».

Ну, начали мы с ним ругаться. Понятно, что в ход пошли маты и повышенные тона. Это нормально. В итоге удалось донести главный посыл: что нам не нужно с ними согласовывать маршрут и их разрешение на проезд тут — тоже нам не надо. А не хочет про себя в ФБ читать – меньше контрабасить надо. Этот ротный мне еще потом сказал, что он за справедливость. А на следующий день мне звонит его комбат и просит отпустить машину, которую «мобилка» задержала на блокпосту. А в машине той — на 400 тысяч грн товара. Военные везли этого батальона, этой роты. «Кто?», — спрашиваем. «Ротный приказал», — отвечают. Так что справедливость — она у каждого своя.

— Ты же наверняка понимал, что ввязываешься в серьезное мероприятие? Не было ли тебе страшно?

— Страшно было наехать на фугас. Один раз нам на блокпосту его показали пограничники. Мол, аккуратней мы тут вот такое нашли. Вот этого не хотелось. Ну и пару раз натыкались на засады армейцев. Не на нас, но от этого спокойней не было. Они без шевронов, предохранитель в боевом. Ночь, едем, а тут кто-то выскакивает из кустов. Поговорили, разобрались. Потом уже у нас начинаются вопросы: а что вы тут делаете? Мы ведь имели право досматривать все военные машины. Пару раз у нас со спецурой возникали такие моменты, с разведками бригадными. А вот эти вот ссоры на блокпостах с нашими, они только надоедали и злили сильно. В целом, ничего неожиданного, ничего нового я там не увидел. Кроме, разве что, масштабов контрабанды.

Знал, что такая проблема существует. Но всегда считал, что это – что-то вроде «в семье не без урода». Но когда я туда попал — увидел, что это просто поголовное явление. И в подавляющем меньшинстве оказались люди, которые бы нам помогали бороться с контрабандой. Таких было ооочень мало!..

— Как вы их находили?

— Часто – с помощью Фейсбука. Грубо говоря, мои посты о батальонах, которые «контрабасят», и были направлены на то, чтобы выявить «своих людей». После таких постов, как правило, человек отзывался, писал: да, есть такая беда – просто не знаю, что с этим делать… Мы встречались, он рассказывал, что да как. Благодаря таким встречам мы смогли очень много накрыть!

Про одного из последних таких людей могу рассказать. Правда, место называть не буду.

С его бригадой, с одним из батальонов у нас был большой перманентный конфликт – с выкаченными БТРами, с направленными на нас дулами, со стрельбой над головой, с угрозами расправы, убийства… Мы все это воспринимали как «п*зди-п*зди, твой голос мне приятен», потому что они в основном были поголовно пьяные. Хотя мы понимали и то, что мы им серьезно все тут наламываем. Так что конфликты с ними были регулярно.
Так вот. В этом населенном пункте войны не было. Сепары стреляли по флангам, по вопам вокруг села, но в само село – нет. Хотя по сводкам проходило, что обстрелян именно этот н/п. Такая ситуация бесила многих солдат с тех самых ВОПов, ведь причина им была известна. К тому же, ротный там нам как-то по пьяни, рассказывая о своём величии и о нашей ничтожности, заявил, что ходил к сепарам на блокпост ругаться, когда однажды мина прилетела не в поле, а в село. Там тоже веселая история… В общем, в батальоне был человек, который здорово нам помогал по одному из флангов. Он как раз с такого ВОПа был, куда регулярно прилетало. Военный этот у себя там все перерыл – чем существенно сузил нам фронт работ.

Потом эта бригада ушла на ротацию. А когда через несколько месяцев снова вернулась в зону – этот парень оказался на одной из позиций, где у нас были большие проблемы. К примеру, мы закапывали на той дороге, которая вела в «серость» и по которой возили грузы, «ежи». Такие колючие металлические штуки для пробивания колёс. На следующий день приходим – военные их все пооткапывали. Мы поставили хлопушку – а они нам через день вместо нее поставили растяжку. Наш друг попал на эту позицию по стечению обстоятельств. Отзвонился. Спрашивает: «а что это за хрень у меня тут происходит?! Что за движ машин?!» Пообщались. Сказали ему, что у нас там получается дыра. И с его бата военные этому способствуют. И все. Этот человек перерыл дорогу. Сделал ее непроездной. Затянул плитами, обвалил часть самой дороги, да еще и деревом завалил съезд на нее.

Таких военных, к сожалению, единицы. Но они есть. Благодаря таким у нас было много актуальной информации. Ещё местные в этом плане сильно помогали.

— Так ведь они и рискуют очень – учитывая, что речь идет о серьезных деньгах?

— Да. До нас доходила информация, что на фоне контрабанды случались и убийства. Людей, которые были не согласны с тем, что творится, которые готовы были публично об этом говорить – просто убивали.
Я очень рад, что сейчас, благодаря Жене Закревской (правозащитник, общественный деятель. – Ред.) возобновилось следствие по делу Шабрацкого. Это боец «Айдара», позывной «Поэт». Предыдущее расследование закончилось выводом следователя, что «Поэт» сам застрелился из АК-74 и подорвал себя гранатой. Не помню, правда, в какой последовательности он это проделал: подорвался сначала или все-таки застрелился…

— Мне кажется, последовательность в этом случае абсолютно не важна.

— Самое интересное, что дело на этом закрыли. А сейчас снова возобновили, начали перепроверять факты. Там фигурирует один одиозный «айдаровец — «Рубеж», который пытается примазаться к власти – он даже чуть было не попал замгубернатора в одну из областей. Катается сейчас по Киеву и Луганской области с депутатами ВР. Непотопляемый такой чувак (интервью было записано до задержания и последующего освобождения «Рубежа» из-под стражи под гарантии группы народных депутатов – Ред.). Впрочем, не удивительно. Знаю, что при попытке назначить его на очередную должность, звонили даже из Администрации Президента.

В общем, публичное освещение проблемы – серьёзный инструмент. Бывает вот такая реакция на пост в фейсбуке – когда человек понимает, что он не один, выходит на связь – и мы начинаем сотрудничать.

К примеру, приехал новый пограничник в звании. Приехал познакомиться просто: я тогда много писал про эту службу, про то, как они там зарабатывают на нелегальных проходах людей и грузов.

Мы пообщались и его переклинило. В правильном смысле. Полетели головы. Много голов. Он так и говорил: «Я не святой, но тут, на войне – я не понимаю. У него убивают друзей, сослуживцев, и тут же он с сепарами какие-то мутки вертит».

Я очень рад, что такие люди есть. И очень огорчен, что их так мало. Но в целом контрабанда – это очень массовое явление. Очень!..

— Можешь ли назвать кого-то из комбатов, комбригов, которые настолько втянуты в это все, что им давно пора сидеть за решеткой?

— Могу. У меня список огромный. Но давай так – я приведу тебе один маленький пример.

Приезжаем как-то днем на наш участок. А военные перед нами опускают шлагбаум. «Вам дальше нельзя!». Как нельзя? Почему? – А вот нельзя, боевые действия идут.

С эмоциями, с матами проезжаем дальше. Никаких боевых действий нет и в помине. Они и не велись даже. Военные ходят в шлепках и майках. Единственные, кто там был в бронежилетах – это мы. Короче, сразу понятно, что нету тут никакой войны — только бизнес. Эдакая «свободная экономическая зона».

Заезжаем в центр села – а там масса машин. Перегружаются. Мы их тащим на оформление, а по дороге заезжаем к ротному, который всем этим делом и заправлял со своим комбатом. Заходим – а он пьяный в хлам. Спрашиваем: какого хрена у тебя здесь творится? Почему перед нами закрыли шлагбаум? Что это за машины?.. А он одно талдычит: ничего не знаю, ничего не происходит, мне никто запрещающих приказов не давал. Так мы от него ничего и не добились тогда. Любимая отмазка таких вот деятелей: «приказа не пропускать машины не получал».

Контрабас в зоне его ответственности мы ловили регулярно. И он у нас фигурировал как самое большое зло на этом участке – потому что и задержанные на него указывали, и солдаты. Да и у нас ведь глаза на месте. Комбриг – помогал нам, комбат — приказывал не пропускать нас, ротный – выполнял приказ комбата.

Но в то же время – заехали мы как-то туда вечером. На окраине села, на одном из ВОПов – бой (ВОП — взводный опорный пункт. — Ред.). На одном из ВОПов за селом. Мы туда, к блокпосту возле этого ВОПа – на случай, если вдруг ребятам понадобится помощь. Ловить на контрабанде – это одно, но тут уже совершенно другое…

Стоим, короче, на посту. Слушаем бой. И разговоры по рации. И тут слышим этого ротного – того самого, который постоянно говномутил, который постоянно бухой был. Как он командовал обороной!.. Абсолютно спокойно, адекватно, профессионально. Тогда пацаны отбились без проблем. Без раненых. Без убитых.

Вот и скажи мне: как относиться к этому ротному?

Ты спрашиваешь о комбатах, комбригах. Они могут быть хорошими командирами с точки зрения войны. Одного такого, по которому несколько расследований, очень любят бойцы. Он с ними постоянно, заботится о них. Что же касается остального… Знаешь, во всех войнах когда солдат захватывал город – ему давалось три дня на его разграбление. И никто не считал это мародерством. Может, некоторые и сейчас это так воспринимают? Мол, раз уж не можем города захватывать – будем зарабатывать хоть как-то?

Я не знаю, как они к этому относятся. Но в той системе координат, в которой существует современный мир, это называется мародерством, разбоем и контрабандой.

А тот ротный, который груз на 400 тысяч гривен тащил. Во время боя он отменно командовал подразделением, сам выходил на передок…

Они могут хорошо воевать. Что в свободное от войны время не мешает им заниматься собственным «благоустройством».

— Получается, нам надо решать, что для нас важнее сейчас?

— Как по мне, это принципиальный вопрос. Либо ты воюешь – либо занимаешься бизнесом. Пришел воевать – воюй! Взялись бороться с контрабандой – так давайте это делать.

Что до комбатов с комбригами – я считаю, что существует вертикаль и выше их. Но как это доказать? И нужно ли это кому-то?

— А ты можешь назвать подразделения, которые не были замечены в контрабанде? Это те, кто не стоял на «ноле»?

— Это те, кто не стоял на дороге. «Ноль» — он ведь разный бывает. «Ноль» может быть в поле, в промзоне какой-то. А бывает «ноль» достаточно комфортный. С чистенькой, практически неразбитой дорогой.

У меня долгое время лишь одна структура ходила в чистых, незапятнанных. Но в последние дни моего пребывания в зоне человек из этой структуры, получивший доступ к контролю за дорогой, тоже взял деньги. Вошел в сговор с ротным.

В целом, это вопрос процентного соотношения. У кого-то это редкость в структуре в масштабах отдельной группы, у кого-то массово и даже культивируется.

— Мало кто может устоять?

— Человеческий фактор. Есть те, кто может. Для тех, у кого друзья погибли, это принципиальный момент. Они ожесточены. Но большинство берет. На ходу меняют свое отношение. Идет туда весь такой принципиальный, а на месте вдруг начинает думать: а чего бы не помочь человеку? Ну, денег дал, ну, мандаринок отсыпал…

Взятки на блокпостах – это тотальное явление. Мы привыкли думать, что это «беркут», менты на милицейских блокпостах обдирают. Но нет. Это происходит на всех блокпостах. Любой блокпост – это рассадник коррупции.

— Это-то как раз объяснимо. Там, где есть ограничения – всегда найдутся люди, готовые за вознаграждение помочь эти ограничения обойти…

— Знаешь, что самое обидное? Вот задерживаешь кого-то или просто с местными разговариваешь – и слышишь, что по ту сторону – не обезьяны с гранатами сидят. Что у них там – дисциплина теперь. Что тем сепарам, что в километре от нас стояли, категорически запрещено было из машин не то что деньги – продукты брать! Очень жестко это контролировалось. Было очень стыдно слышать об этом, зная, что происходит на наших блокпостах.

Хорошо хоть та бригада, которая зашла под конец нашего пребывания на участок – была трезвой в рабочее время. Там хорошие парни были. Проезжаешь блокпост, приятные лица. Сильный контраст с тем алкобатом, который был перед ними.

Дело не только в человеческой природе – а в контроле. У нас с контролем совсем плохо. К примеру, был случай, когда на один из участков приезжает замнач сектора, дает приказ комбату перерыть дорогу к сепарам. Дорогу, по которой туда возили контрабас. Кстати, в 415 приказе (речь идет о временном порядке контроля за перемещением граждан, транспортных средств и грузов (товаров), подписанным руководителем Антитеррористической операции еще 12 июня 2015 года. – Ред.) четко прописано, что такие дороги должны быть перерыты. Комбат: да-да-да, все сделаем…

Проходит неделя – никто ничего не перерывает. Спрашиваем почему – отвечают, что готовят спецоперацию. Какая, к черту, спецоперация? Комбриг о ней четыре месяца рассказывал. А дорога не перерыта. Более того, эти же вояки ее и разрыли, когда пришли. До них проехать нельзя было.

Так и живем. Приехало начальство, устроило разгон, уехало – и никто ничего не делает. Потому что контроля нет.

— Мы все время говорим о ВСУ. Кто еще замечен в контрабанде?

— Да все! ВСУ как раз таки не парятся с этим. Их выбор – пропустить или нет. А тащат ведь обычно гражданские. Силовики просто наживаются на этом кто как может: кто за пропуск, кто за крышу, кто за организацию этих пропусков, а кто с тех, кто пропускает и организовывает. Каждый согласно своим полномочиям.

Лично для меня рейтинг контрабандистов долгое время возглавляли пограничники, но потом их опередили фискалы, они же «фантомы» (Подразделение налоговой милиции Государственной фискальной службы Украины «Фантом.» – Ред.). Тут речь не про объемы, а, как говорил один известный персонаж, про «красоту игры». Очень хитрые. Из всех фискалов, с кем довелось пересекаться за эти десять месяцев, было всего до десятка, которым мы доверяли, брали с собой на выезды. Остальные у нас сидели на базе и мы им просто привозили задержанных для оформления. Опять же, не обобщая.

— Но судя по сообщениям сайта ГФС, «фантомы» достаточно успешно борются с контрабандой…

— Ага, мы тоже читали об их достижениях. Когда они приписывали себе поимку тех, кого ловили мобильные группы. Такими перекручиваниями и пичкают общество. И многие, как вот и ты, считают, что «Фантом» доблестно борется с контрабандой – хотя именно «фантомы» и суды являются наибольшими пособниками контрабандистов. Но и у них были и есть те, кто с этим борется не на словах.
Правда, в отличие от, скажем, пограничников, руководство ГФИ так и не осознало проблему с личным составом.

— А что с пограничниками?

— До поры до времени это был тихий ужас. Мы постоянно поднимали эту тему. Я в Фейсбуке часто писал об участии пограничников в контрабанде. Но был удивлен, когда они отреагировали.

— Как именно они отреагировали?

— Приехали люди, начали расспрашивать. Привезли с собой распечатку моего поста, показали распоряжение разобраться. Я все показал, рассказал. Потом приехал еще один человек. Говорит: «вчера пол селекторного совещания руководства службы обсуждали твой пост о том, как опять кто-то из погранцов зашкварился». Объяснил. Показал. И полетели головы. Пошли очень большие чистки. Очень многих руководителей поснимали – не самого высшего звена, а в этой структуре вертикаль давным давно четко выстроена, но тем не менее. Начальников разведки поснимали. Думаю, когда задержанные начнут говорить – потихоньку и до самого верха доберутся. Очень рад знакомству с тем человеком. К сожалению, его сейчас убирают из зоны. Слишком высоко полез.

— Посадили хоть кого-то?

— Были аресты. Главное, что в погранслужбе отреагировали на проблему. Сняли наряды с КРП, потому что уровень коррупции зашкаливал. Оставили только на КПВВ. Кое где поставили видео-камеры. Борьба это или обрубывание хвостов? Каждый пусть сам выводы делает.

У фискалов же все наоборот. Руководство не признает проблему. Думаю, их просто все устраивает. У них хорошо работает пресс-служба, которая рассказывает совершенно другую реальность. А люди слушают и в ладоши хлопают.

А я, повторюсь, руку подал бы только 4-5 «фантомам». Были случаи, когда фискал из нашей же группы нас же и сливал. А мы потом СМСки находили с текстом «Черный джип, 4 человека». Сверяем номер, позывной – все сходится… К тому моменту он уже на ротации был давно. Мы только под конец узнали, что он предупреждал контрабандистов о наших передвижениях. Еще один «мутил» прям через дорогу от нас. Едет машина. По документам там, например, 500 кг, а по факту 3 тонны. Он ему ставит свою печать КРП и роспись, что все чисто. Поймали его потом. Или зашкварился «фантом» в одной группе, его понизили и в другую отправили. Такая себе борьба руководства.

Но и там есть принципиальные люди, повторюсь. Их к нам в группу отправляли как в ссылку. Мол, легли под «конторских» — не контрабасите, не мутите ничего…

— Про полицию что скажешь?

— Полиция у нас снялась очень быстро. Вскоре после военной прокуратуры – те ушли почти сразу, когда выяснилось, что ситуации, когда военные везут сами, очень редко происходят. Куда чаще ездят гражданские… Были случай, когда беркутов поймали на провозе фуры. Ну и про Гоцмана с «Днепр-1» я говорил уже.

— Раньше часто говорили, что военные сопровождают фуры с контрабандой.

— Это давно было. Разве что прошлым летом, когда мобильные группы только-только начинались. Сейчас таких глупых людей практически не осталось – уже все поняли, что лично сопровождать груз куда сложнее и рискованней, чем сделать это дистанционно.

Поэтому военная прокуратура и снялась – потому что это уже потом оперативным путем устанавливается, кто через чей блокпост пропускал, кто давал команду и так далее. К тому же, военных прокуроров физически не хватало. Их было всего 600 или 800, а дел на военных на тот момент было открыто очень много. Но если нам нужно было их присутствие для оформления непосредственно военных – мы связывались и они приезжали в течение часа.

Вторыми снялись милиционеры – по их статьям тоже особо ничего не было, к тому же на «Ветерке» постоянно находились милиционеры из Торецка.

— Что с СБУ ?

— Как я и говорил – «капуста». Очень многослойная и неоднородная структура. Но в целом, по моей статистике, к СБУшникам в мобильных группах вопросов было мало. Только слухи, которые не подтверждались. На моей памяти вопросы были только к одному. Он даже в суд попал, да и то – как свидетель по делу с двумя пограничниками. Часто приходилось сталкиваться с тем, что эти слухи распускали либо фискалы, либо какие-то «сверхсекретные разведчики, про которых нельзя говорить вслух», которых мы на «контрабасе» ловили. Они через своих волонтеров и разводили эту хрень. А попросишь хоть какие-то доказательства – нет ничего. А ведь это же не сложно – сфотографировать или небольшое видео снять. Телефон с камерой есть чуть ли не у каждого солдата. Рассказываешь ты про колонну фур с контрабандой – так возьми ее засними. Это же не сложно!

Пример. Прошла у нас ротация. Зашли новые парни. Мы быстро раззнакомились, парни быстро вошли в курс дела. И вот один из новых говорит мне, что командира предыдущей группы поймали на том, что он тут «мутил». Якобы 5 млн гривен, или долларов, не помню уже, нашли на карточке. Он арестован. Инфа 100%. Хм… при нем же набираю этого человека. Тот почти сразу снимает трубку. Спрашиваю: «Дружище, а ты где сейчас?» «На работе, а что?» «Не арестован, не в тюрьме, все хорошо?» Тот смеется: «Да нет, а что случилось?». Парень этот новый смотрит на меня, глазами хлопает. Тут уже начинаем выяснять, кто собственно, источник этой «достоверной информации». Оказалось, что один из фискалов «по секрету» рассказал. Он затем полковника получил и на повышение пошел. А «мутил» на Зайцево очень плотно. Просто от него же я несколькими месяцами ранее слышал такую же историю, но вот только там фигурировал командир другой группы. А потом он похожее и про третьего говорил. Веселый тип. Вечно с диктофоном ходил и всех записывал. Думал, никто не знает.

Впрочем, мы были готовы к таким последствиям нашей работы. Нас ведь и послали туда ловить на контрабасе своих же. Потому и создали сводные группы – сыграли на давних конфликтах между военной прокуратурой и СБУ, на конкуренции «конторских» с пограничниками. Ну и фискалы. Расчет был на то, что представители конкурирующих структур не смогут договориться и будут друг друга контролировать. А волонтеры будут дополнительным «предохранителем». И этот расчет себя оправдал.

http://ibigdan.com/2016/08/14/mobilnye-gruppy-v-zone-ato/

http://obozrevatel.com/crime/82357-rodion-shovkoshitnyij-za-10-mesyatsev-v-menya-ni-razu-ne-strelyal-separ-tolko-svoi.htm

Продолжение следует…

 

7Июл/160

Из России в Бессарабию

Odessa-Reni highway

Я в Украине, уже неделю. Был в Киеве, был в Одессе. Сейчас в Южной Бессарабии. Впечатлений - тьма, но ничего
писать не буду, эмоции захлестывают, Как прийдет ясность ума, да появиться нормальная клавиатура под рукой, сразу
все напишу.

Odessa-Reni highway

А шо не так написал? Если скажу, что юг Одесской области, не так ухо будет резать? А как еще назвать ту территорию, что после Паланки? Где заканчивается дорога, а с ней и вся власть? Где 26 км проезжаются за 2 часа? Там АТО нет...
Одесскую полицию надо разгонять полным составом. Новый полицейский старыми ДАИшными методами разводил на бабки.
Я ж говорил, эмоции переполняют.

Лески, Шевченково, Десантное, Нерушай, Татарбунары, думаете что-то скажут людям? Ну да ладно, слово Бессарабия вычеркиваю из лексикона здесь. Хотя, именно южную Бессврабию присоединили в 1939 году к Украине, точнее вернули исконно Украинские земли, правда не в полном объеме.
Сейчас - это брошенная земля. Центральной власти нет до нее дела ни какого. Как можно обьяснить то, что в самом центре города находится общественная приемная оппоблока? А где правящая коалиция?

При пересечении границы ничего нового. Загранпаспорт, в случае необходимости подтвердить свою платежеспособность и
цель поездки. Для граждан РФ - письменное обязательство покинуть Украину в условленные сроки.

*

И так, добрался до нормальной клавы. Не телефон аднака ))) Начнем с самого начала.

Таможню прошел нормально. На российской пришлось выгрузить половину багажника. Шо искали, не понял. Все выспрашивали про запрещенное. И да, время было 10 утра, а на улице +11. На украинскую приехали, на улице уже +21. А между таможнями 2 км максимум. Приготовился к оъьяснениям: приглашение, выписка с банковского счета, заверенные ксерокопии документов принимающей стороны. Буквально пару вопросов: куда, цель поездки, когда заезжали последний раз. Сделали ксерокопии паспортов и прикрепили к приглашению. Беглый осмотр автомобиля и "Счастливой дороги".
До Киева доехали без приключений. Единственное - дороги. Не смотря на то, что дороги действительно подлатали, их качество с каждым годом все хуже и хуже. Киев - это вообще отдельная история. Объездная Броваров разбита геть.
Фактически, проезжаема только левая полоса. Расстроило...

*

Киев. Изумительный красивый город. Просторный, в нем легко дышится. Но блин, неужели нельзя привести в порядок Майдан!!!!!!!
Поднялись наверх, где мост-переход над улицей Небесной Сотни. Разобранные пешеходные дорожки, до сих пор аккуратно сложенные тротуарные плитки. На смотровой площадке "Глобуса" - бутылки из под шампанского и пива, навалом...

Дальше. Так получилось, шо попали мы на прощание с двумя бойцами ПС. Помните, на прошлой неделе у них были большие потери. Зрелище - душещипательное. Народа пришло попрощаться прилично. Когда бойцов понесли под стелу, все преклонили колено. Одна мадама стояла на коленях, изображала скорбь, а потом.... сделала селфи на фоне проносимых гробов... Эмоции зашкаливали...
Вопрос: так прощаются со всеми, кто погиб в зоне АТО, или только с бойцами добровольческих батальонов?

После Киева поехали дальше на юг. Знаменитая трасса Киев-Одесса. Еще раньше - гордость Украины и пример того, что Украинцы в состоянии и сами сделать Европу у себя. Сейчас... Сейчас это чем-то напоминает Чернобыль. Такое ощущение, что после того, как ее построили, про нее забыли. Покореженные отбойники прошлогодние и позапрошлогодние.
Ребята! В стране, которая является мировым лидером по производству стали, нет возможности отремонтировать, поставить новые отбойники !!! Умань - как всегда км 10 танкодрома. При подъезде к Одессе есть пару участков с отвратительной дорогой. И поля. Поля, поля, поля, поля.... Ни куска не обработанной земли. На мой взгляд дилетанта, в этом году будет отменный урожай.

При подъезде к Одессе сотрудник новой полиции остановил меня вроде как-бы за нарушение ПДД. Представился и передал ДАИшнику. А тот, воспользовался моим не знанием того, что я не должен передавать свои документы, а только предьявить, т.е. - показать, изъял у меня документы и "стал шить дело", разводить на бабки. И только вмешательство "потусторонних сил" решило мою проблему. "Потусторонние силы" - это вполне реальные люди, которые находятся по ту сторону баррикад, что и ДАИшник. Ну а полицейский, типа вообще не причем, продолжал стоять на трассе и ловил "лохов". Ничего не изменилось, только вывеска. А как была для них дорога источником дохода, так и осталась. Ни какой профилактики и предупреждения.

Про Одессу ничего не скажу. Ни хорошего, ни плохого. То время, что я там был: пил, ел, рассказывал, слушал, пил, ел. На следующий день только заехали на рынок "7 км". То, что я там увидел, чем-то напомнило Московский "Черкизон".

P.S. По поводу таможни, ничего говорить не буду. Може они там накосячили со мной и все должно было быть гораздо
жесче.

*

Заканчиваю.

После принятия "сыворотки правды" "потусторонние силы" разоткровеничались и жаловались, что стало хуже. Раньше крали только избранные, кого нежелательно было трогать, а теперь крадут все подряд. Хвастались, кто сколько "поднял" в этом году. В среднем, по 500 долларов в месяц. И это мелкие сошки в органах.
Тут сильно возмущались, что юг Одесской области назвал Бесарабией. Так вот - это богом и властью забытый уголок Украины, до которого нет дела никому. Народ там вариться в собственном соку. Там нет вообще дорог. Был момент, когда после дождя я встал у огромной лужи посреди дороги, т.к. не знал как ее проехать.

Украина присутствует только в Украинском разговоре сельских жителей. Уши ПР-ОпБ лезут из всех щелей и для этих тварей, чем хуже в крае, тем лучше им. Рассказали такую историю. В районе есть Рокфеллер местного разлива - Капитан, владелец хлебзавода, колбасного цеха, ресторана, фитнес-центра, цеха по производству тротуарной плитки.
Активы сосредоточены в 2 городках, между которыми нет дороги. Она там была, при советской власти, и за ней следили, т.к. она шла вдоль границы. А теперь дороги нет, бо за 25 лет ее ни разу не удосужились отремонтировать. Так вот, приходит Капитан к районным властям и говорит, хочу за свой счет отремонтировать дорогу. А те ему в ответ: Замечательно, переводите деньги во на этот счет, все остальное сделаем сами.
Он: Не... Я ремонтировать буду сам. Найму ДРСУ, дам им денег и буду контролировать куда они их девают.
Они: Не, так нельзя. Дорога районная и финансирование должно вестись с районного бюджета. Давайте нам деньги, а мы уж сами проконтролируем их расходование.
Он: Вам дать денег? Так я потом ни денег не увижу, ни дороги...
Развернулся и ушел.

Теперь о том, как там живут. А живут очень тяжело. Основная масса народа бредит не "русским миром", а СССР. А почему? А потому, что при СССР, в городишке с населением в 13.000 было: судоремонтный завод, завод прессовых узлов, база технического обслуживания судов, порт, передвижная механизированная колонна (мелиорация), рыбзавод и рыбколхоз. В Измаил, каждый час шел теплоход на подводных крыльях "Восход", и 2 раза в день бегала "Комета" на Одессу. Сейчас всего этого нет и по всей видимости не будет. Население уменьшилось до 8.000. Те, кто не выехали стали плавиками (моряками), рыбаками и крестьянами. Лучше всех живут моряки.
Чтобы стать матросом, не надо заканчивать мореходное училище, а надо иметь 800 баксов. Ровно столько стоит оформить пакет документов. Потом, желательно, поработать на внутренних рейсах, дабы ознакомиться с спецификой работы. ЗП - от 800 долларов в месяц. Если знаешь язык, можно идти в смешанные команды, там ЗП уже около 1.500. Но, ЗП платят только когда в рейсе, когда на берегу - голяк. Потому, чем дольше на берегу, тем меньше середняк.

Рыбаки. Этим как повезет. Поймает осетра, так может годовую ЗП моряка поднять. 1 кг черной икры - от 1.000$. 5-6 кг икры, да сам осетр... Таких везунчиков сразу видно... По их домам...

Те, кто занимается клубникой-яблоками-грушами тож последний хрен не догрызают, но и достатка моряков не имеют.
Вот уж действительно кому тяжело, так это пенсионерам-врачам-учителям. И если врачам-учителям еще шось несут, то пенсионеры... Тонна угля - 3.400...3.800 гривен при пенсии 1.200...1.600. А на сезон надо как минимум тонна, а к ней еще нужны дрова... С субсидией - проблема. Ее оформить нереально, а те, кто ее оформил, сейчас имеют проблемы.
Вот вернулся и тяжело на душе. Что делать? Как жить дальше? Может действительно надо было сделать как в 17-том?
Все, до основания? Всех тех, что остались на дорогах, в СБУ, налоговых, к стенке и в расход? Не дадут они страну
изменить.

xoxolRU
http://kramatorsk2.info/forum

21Июн/160

Как пересечь линию соприкосновения: правила и советы

 

Война внесла в наш привычный быт новое понятие: линия соприкосновения. Если ранее жители Донбасса спокойно перемещались по своему родному краю, посещая родственников и приглашая гостей, то сегодня ситуация кардинально изменилась. Пропуска, блокпосты, демаркация. Эти и прочие слова нежеланно, но неминуемо вошли в нашу жизнь. Informator.lg.ua совместно с благотворительным фондом «Восток-СОС» подготовили ответы на ряд вопросов, связанных с пересечением линии столкновения. Что нужно делать, чтобы избежать проблем, и как правильно пересекать «шрам» на теле страны, под названием «линия соприкосновения»?

Где и как пересекать линию разграничения?

Как мы уже знаем, а многие из нас не раз проверили на себе: пересекать линию разграничения можно только через ряд официальных КПВВ (контрольных пунктов въезда-выезда). Таковых в Донецкой области официально действует четыре (Зайцево, Марьинка, Новотроицкое и Гнутово), в Луганской области – на данный момент времени – пока ни одного (КПВВ в Золотом и Станице Луганской временно не функционируют). Есть, конечно, и нелегальные лодочные переправы, и тайные тропки среди минных полей. Но стоит ли рисковать жизнью и нарушать закон?

«Однажды мне предлагали пересечь линию разграничения в обход блокпоста в Станице. Там один местный проводник за небольшую плату собирал группу людей и вел их непонятными тропами. Я отказался. А, говорят, некоторые и взрываются на растяжках, и погранцы часто ловят. Это большой риск, опасно», — рассказал Всеволод, житель Луганска.

Какие документы брать с собой?

Прежде всего, вам необходим паспорт, либо другой документ, удостоверяющий вашу личность с фотографией, а также электронный пропуск. Его можно легко оформить на веб-портале Штаба АТЦ при СБУ по адресу urp.ssu.gov.ua. Пропуск оформляется абсолютно бесплатно, в течение 10 календарных дней с момента подачи заявки. При подаче заявки вовсе не обязательно сканировать какие-либо документы и фотографии. Если при заполнении данных вы допустили ошибку, то не стоит судорожно глотать валидол: вы можете написать письмо по адресу atc@ssu.gov.ua, в котором нужно указать номер заявки, а также описать суть проблемы и приложить скан-копию вашего паспорта. Стоит учесть, что обратного ответа вам не придет, поэтому было бы мудро лично проверить по вашему аккаунту на веб-портале, внесены ли изменения в поданную заявку и исправлены ли ошибки.

Если в течение десяти дней на сайте рядом с вашей заявкой написано – «оформлено», – значит, все в порядке – можно смело ехать. Если вам отказали в оформлении пропуска, значит, возможно, вы некорректно указали свои паспортные данные. Вы можете подать повторную заявку через сайт, если ваша заявка была отклонена, либо вы допустили ошибку в серии и номере паспорта. В случае, если ваша заявка не была отклонена, и ошибка допущена не в серии и номере паспорта, то вы не сможете повторно подать заявку через сайт. В таком случае необходимо будет написать заявление на имя Координационного центра, либо одной из координационных групп. В заявлении нужно будет изложить краткую информацию о поданной заявке (номер заявки, ФИО, дата рождения, серия и номер паспорта, место регистрации и фактического проживания – желательно писать из справки переселенца), указать, в чём именно допущена ошибка и на что должно быть исправлено. К заявлению прикрепляется копия паспорта. Заявление лучше подать лично, чтобы на втором его экземпляре проставили штамп о принятии, а если такой возможности нет — отправить почтой заказным письмом с уведомлением о вручении, а квитанцию и уведомление сохранить (письмо не обязательно должно быть отправлено вами лично).

Пропуск(электронный тоже) имеет срок действия год. Затем надо снова возобновлять иначе на блокпосту развернут обратно.

Что делать в случае, если у вас нет документа, удостоверяющего личность? Допустим, паспорт сгорел в пожаре в результате боевых действий, был утерян или украден? И, подходя к пункту пропуска, вы трясетесь от страха, ведь вам нечего «доставать из широких штанин»?

Если вы хотите попасть с подконтрольной территории Украины на временно оккупированную, то без документа, удостоверяющего личность, пересечь линию разграничения невозможно. Вас просто не пропустят. Поэтому и пытаться не стоит.

Если вы, находясь на неподконтрольной территории, лишились паспорта, и едете восстанавливать документы, то стоит подойти к старшему на КПВВ и объяснить ситуацию. Так как восстановить документы на оккупированной территории невозможно, высока вероятность, что вас пропустят на территорию, подконтрольную Украине, если вы, конечно, не числитесь в списках членов и пособников незаконных вооруженных формирований (НВФ). Если вы точно знаете, что у вас нестандартная ситуация и у вас возникнут проблемы с пересечением линии соприкосновения, рекомендуем предварительно позвонить и сообщить о проблеме по телефону 095 3748250.

Если вы пресекаете линию разграничения на автомобиле, то необходимо с собой, кроме личного паспорта и пропуска, иметь технический паспорт на авто, а если транспортное средство принадлежит не вам – также необходима нотариально заверенная доверенность.

Как пересекать «линию соприкосновения» детям, которым еще нет 16-ти?

Во всех случаях, ребёнок должен иметь с собой свидетельство о рождении, а также на него должен быть оформлен пропуск.

Прежде всего, для поездки на территорию, неподконтрольную Украине, ребенку нужно письменное согласие родителей, а также сопровождающий – отец или мать, или кого-то из уполномоченных ними людей. Если ребенок едет с одним из родителей, то необходимо нотариально заверенное согласие второго из родителей. Если ребенок едет без родителей, он должен ехать в сопровождении лица, достигшего 18-ти лет и уполномоченного обоими родителями на сопровождение ребёнка. Такое согласие не требуется, если у второго родителя нет гражданства или он является иностранцем, а также в случае смерти или лишения родительских прав одного из родителей, а также признания его недееспособным.

Что делать, если ребенку, не достигшему 16-летнего возраста, нужно выехать с оккупированной территории? В таком случае, необходимо иметь свидетельство о рождении ребенка, документ, удостоверяющий личность сопровождающего, а также оформить пропуск. Стоит отметить, что для выезда ребенка с неподконтрольной территории, нотариально заверенного разрешения родителей, либо одного из них не требуется!

В случае, если ребенок родился в 1998 году и позднее, и не успел на оккупированной территории оформить паспорт, нужно взять с собой свидетельство о рождении ребенка и документы, удостоверяющие личность сопровождающего.

Если ребенок родился уже во время проведения АТО и не имеет свидетельства о рождении украинского образца, то вывезти его можно, предъявив документы сопровождающего, удостоверяющие личность, и разрешение физического лица, куда вносятся все данные на ребенка.

Что можно, а что нельзя перевозить через линию разграничения?

Можно перевозить товары на общую сумму не более 10 000 гривен и весом не более 50 килограмм (кроме спирта, алкогольных напитков, пива, табачных изделий, нефтепродуктов, сжиженного газа, автомобилей, кузовов к ним, прицепов и полуприцепов, мотоциклов).

Если вы покидаете оккупированную территорию, то разрешено вывозить любые личные вещи, бывшие в употреблении: кухонную утварь, посуду, постельное бельё, игрушки, книги, мебель, инструменты, бытовые осветительные приборы, канцелярию, ковры… Одним словом, все то, что поможет вам на новом месте почувствовать частичку привычного уюта, оставшегося от «прошлой жизни».

«Для нас переезд из «ЛНР» в Украину был и праздником, и огромным стрессом одновременно, — рассказывает Лариса, переселенка из Брянки, ныне живущая в Полтаве. – Мы везли с собой все вещи домашние – и мебель, и личное всякое, то, что сердцу дорого. Так на блокпостах и «республиканских», и украинских перерыли все вверх дном. Оно, конечно, и понятно: бдительность не будет лишней в наше время, но все же, неприятный осадок, когда перетрясут все твои любимые книги, копаются, простите, чуть ли не в белье, в поисках всякого оружия и наркотиков. Отдельная история про кота: думали соседям отдать, но все же вывезли и его, сделав все нужные документы. Мурлыка поездку перенес мужественно», — делится воспоминаниями переселенка.

Сколько можно перевозить с собой денег?

Однозначного ответа на этот вопрос нет, так же, как и официальных ограничений. Здесь главное помнить: чтобы вас не обвинили в финансировании терроризма и прочих смертных грехах, необходимо при возможности иметь с собой документы, подтверждающие легальность происхождения ваших денег. К примеру, вы продали дом, или получили зарплату. Чем больше у вас с собой документов, подтверждающих происхождение денег, тем выше вероятность, что вас пропустят. Не рекомендуется прятать деньги в автомобиле, вещах, и нижнем белье. Если на КПВВ у вас обнаружат спрятанные деньги, тем самым вы вызовете к себе лишние подозрения, и вероятно, будете задержаны для дальнейшей проверки, а ваши финансы временно будут изъяты.

Бывалые «ездоки» советуют не брать с собой в дорогу много наличности. Официальные источники не рекомендуют перевозить наличными суммы, превышающие 50 000 гривен. Некоторые считают, что и больше 5 000 порой везти нежелательно. Лучше предусмотрительно перевести все остальные средства на банковскую карту.

«Тут как повезет, а вообще от смены и настроения солдат многое зависит, — говорит Александр, предприниматель из Стаханова. — Я, бывало, «налом» и по сто тысяч провозил, и все нормально, а иногда и к пяти тысячам наличкой придраться могут. Поэтому стараюсь сейчас «нал» не брать с собой в больших количествах. А прятать деньги – смысла ноль, все равно найдут», — считает предприниматель.

Лекарства, еда и алкоголь: берите всего в меру

Этот вопрос особенно волнует жителей неподконтрольных территорий, закупающих в Украине дешевые и проверенные лекарства. Согласно официальным правилам, перевозить можно не более пяти упаковок одного наименования лекарства на одного человека. Естественно, о перевозке наркотических и психотропных препаратов и их прекурсоров – и речи идти не может. Также не советуется брать с собой сильнодействующие комбинированные препараты: это может вызвать у сотрудников КПВВ дополнительный интерес к вам. Еще важно иметь при себе чеки из аптеки, где приобретались лекарства. Если вы не наркодилер и не коммерческий курьер, вероятнее всего, вы спокойно провезете свои лекарства.

С продуктами питания ситуация ясна: если вы везете еду на сумму не более 5000 гривен на одного человека и весом не более 50 кг, то вас пропустят без проблем. Ежели ваш багаж больше похож на ассортимент оптового склада продуктов, то тут уже в вас могут заподозрить «кормильца сепаратистов», если вы направляетесь на неподконтрольную территорию. Умеренность во всем – вот главный принцип.

Любители выпить и покурить могут не бояться: везти алкоголь и табак через линию разграничения также можно. Вопрос – сколько?

Один человек с собой можно взять не более 5 литров пива, 2 литров вина, 1 литр крепких напитков, например, водки, или других – крепостью более 22%. Естественно, если вам уже есть 18 лет и все это «добро» вы везете в ручной поклаже. Курильщики спокойно провезут 200 сигарет (10 пачек) или 50 сигар, или 250 грамм табака. Большее количество желательно не брать. Если и возьмете лишку – лучше угостить солдат на КПП – может, быстрее пропустят.

Жизнь –ценнее всего

И самое главное: согласно законам, если вы находитесь в зоне боевых действий, или вашей жизни угрожают на неподконтрольной территории, и есть риск для вашего здоровья, вы стали жертвой насилия на оккупированной территории – в таких случаях можно пересечь линию разграничения без пропуска. Для этого нужно обратиться на ближайший украинский контрольный пункт пропуска, где рассмотрят вашу ситуацию и поспособствуют свободному пресечению линии столкновения.

Подготовил Алексей Кириллов для Informator.lg.ua

 

16Июн/160

И снова о языке и информации

Карачун информация вредительство

Карачун информация вредительство

Рада обязала радиостанции транслировать 35% песен на украинском языке.
http://obozrevatel.com/politics/17502-rada-vvela-35-kvotu-na-ukrainskie-pesni-v-efire.htm

После таких решений начинаешь понимать, что ждать чего то умного от таких правителей не приходится. Или это делается намеренно, или они клинические идиоты.

В принципе можно обязать обувные магазины, чтобы доля продаваемых резиновых сапог была 30% от общего количества товара. Купил ты себе фабрику по производству резиновых сапог, наделал их на всю страну, а их никто не берёт.
Издал указ - торгуйте, иначе закроем. Им придётся торговать, но вряд ли кто то это купит. Но это возможно хотя бы в теории.

Обязать украинских поэтов и композиторов писать 30% песен на украинском языке, это уже сложней.

А обязать слушателей, чтобы они в обязательном порядке потребляли 30% песен на определенном языке, вообще невозможно.

Глупо в 21 веке пытаться навязать народу какое либо вещание. Его надо заинтересовать. Иначе вы потратите кучу денег впустую, а ваш электорат будут окучивать другие, не всегда дружественные силы. Как это сейчас и происходит.

Наши депутаты в курсе дела, что есть такой показатель как спрос? Пусть спросят у блоггеров, каков процент посетителей читающих русскоязычную версию, а какой украинскую версию сайта. И спросите тех же блоггеров, готовы ли они пожертвовать количеством посетителей ради прихоти политиков?
Так почему радиостанции должны отдавать своих слушателей? Догадайтесь, на какие радиостанции перейдут слушатели?

Напомню, написано мной почти два года назад:

"Масштабные проекты по восстановлению вышки на Карачуне конечно нужны. Но это долго.
Важнее запустить вещание хотя бы одного, желательно русскоязычного, телеканала и сделать местное радио НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ, но с УКРАИНСКИМИ новостями.
Здесь думаю все логично,вы же не станете вещать на территорию Англии на испанском языке, если вам нужно донести до них свою мысль.

Это одна из причин того, что Россия и Регионалы спокойно смотрели на украинизацию теле и радиоэфира. Они прекрасно понимали что русскоязычная аудитория останется с ними."
http://kramatorsk2.info/2014/07/o-informacii-i-yazyke-na-vostoke-ukrainy/

С тех пор ничего не изменилось. Вышка как лежала, так и лежит. Восстановить её как обещали, так и обещают. Зато половина Краматорска имеет возможность смотреть телевидение ДНР.
Прошу прощения, кое что изменилось. Партия регионов теперь называется Оппозиционный блок. Но они по прежнему спокойно наблюдают как наши неумные политики отворачивают телезрителя и радиослушателя в сторону российской пропаганды.

На месте депутатов, я занялся бы куда более важными вопросами:

1. Кто был инициатором продвижения данного закона.
2. По чьей вине до сих пор не восстановлена вышка на Карачуне.

То есть, кто занимается вредительством.

Российская власть тратит миллионы долларов на телевизионное вещание на Запад. На языке страны где идёт вещание, как ни странно. А наши правители своим гражданам не могут донести нужную информацию на понятном им языке.

24Мар/160

Житель Пскова о Донецке

 

Жители Донбасса с тоской признаются, что привыкли к войне, но мечтают о мире

Билет от Ростова-на-Дону до Донецка обошёлся в 666 рублей 60 копеек. Работник кассы международных рейсов просит паспорт. На вопрос, какой нужен – внутренний или заграничный, она смеётся: «В Донецк-то? Да какой хотите!»

«Опять эти красные «поросята» над крышами дома летали»

Уехать из Ростова-на-Дону в Донецк достаточно просто: так встречают приезжающих на железнодорожном вокзале. Фото: Денис Камалягин

Уехать в сегодняшний Донецк из Ростова не составляет особых проблем, словно и не идут на территории самопровозглашённой Донецкой Народной Республики боевые действия. Частники атакуют и на железнодорожном, и на автовокзале, официальных рейсов тоже предостаточно. На них большей частью домой возвращаются дончане, которые работают в России – как правило, в самом Ростове.

В автобусе разговаривают как раз о работе, о деньгах, о куче новых правил, которые вводятся на территории самопровозглашённой республики, и о новых паспортах. С ними отдельная морока, потому что пока так и непонятно, куда с ними можно будет выехать. «А в месте рождения, говорят, страну указывать не надо, только город рождения», - удивлённо рассказывает кому-то по телефону девушка напротив.

Успенка, таможенный пункт ДНР, встречает приезжающих не очень приветливо. «Никогда такого не было…» - переглядываются пассажиры, когда пухлый приземистый таможенник, забавно подпрыгивая и не забывая эффектно рявкать, заставляет всех выстроиться в две шеренги и выставить вещи вперед – в ровную линию. «Ближе! Ещё ближе!» - рычит он на женщину, та смущённо улыбается и сдвигает сумку на несколько сантиметров. Пухлый человек в камуфляже удовлетворён, запускает собаку обнюхивать вещи, не успокаивается на одном круге и прогоняет её вдоль сумок и чемоданов ещё раз.

Обладателей российских паспортов (а их было лишь трое со всего автобуса) таможенники допрашивают особенно подробно. У одного из них, пьяного в стельку (к концу поездки весь автобус знал, что его зовут Витя), работники долго пытаются выяснить цель визита и место работы. «Так-то вагоны разгружаю!» - заливается тот. Этого оказывается достаточно, его пропускают.

Псков как место жительства на границе с ДНР выглядит подозрительно, и несколько минут таможенники недоверчиво знакомятся с моей биографией. «Место вашей работы?» - «Журналист», - неохотно признаюсь я. «У вас с собой есть документы журналиста? – уточняют они и, получив утвердительный ответ, советуют. – Но вы особо не распространяйтесь, где вы работаете». «Хорошо, буду говорить, что я вагоны разгружаю», - пожимаю плечами. «Ну, хотя бы так», - вздыхают они и пропускают дальше.

Донецк встречает въезжающих своей серостью и провинциальностью, а также бесчисленными билбордами с лозунгами от Александра Захарченко («Мы в ответе за республику» и т.д.) и горячими линиями министерств ДНР, которые как один «на страже закона, правопорядка» и прочих способов несения добра. Не меньшее количество рекламы посвящено ток-шоу и информационным программам местного телевидения. Украинское ТВ на территории нынешнего Донецка, разумеется, не вещает, а вот с российскими каналами всё в порядке. Их рекламы на улице нет, но, как выяснится, она и не требуется.

Автовокзал «Южный» приветствует приезжих заброшенным «Макдоналдсом», опечатанным по приказу Министерства по налогам и сборам ДНР – все точки известного фастфудного бренда в Донецке давно закрыты, но застыли в таком состоянии, как будто были опечатаны вчера: вывески не демонтированы, а внутри всё также стоят столы и стулья.

Практически сразу у вокзала мелькают и военные патрули: группы автоматчиков останавливают прохожих, проверяя документы. Особенно это касается прохожих в камуфляже без опознавательных знаков – а таких в Донецке предостаточно, это здесь, можно сказать, настоящий фетиш, что неудивительно при том количестве военторгов и прочих магазинов в стиле милитари.

На всей территории ДНР в ходу исключительно только российские рубли (хотя, например, сотовые операторы по-прежнему продают сим-карты, на которых цены указаны в гривнах, а описание идёт на украинском языке). Цены на товары, кроме продуктовых, ниже, чем в России, хороший эспрессо в подземном торговом центре можно купить за 20 рублей. «О, это юбилейная! – продавщица кофе замечает в моей руке монету, посвящённую присоединению Крыма. «Да, это Крым», - смеюсь. «Крым?! Ничего себе, у нас таких нет, а дайте, пожалуйста, Крым, я дочке покажу!» - «Да, давайте я отдам вам Крым, мне не жалко».

К Крыму, как станет понятно позже, в Донецке относятся особо – за ним следят (спасибо российскому телевидению), многие ему завидуют – хотя бы потому, что там нет войны. «Но мы не Крым, у нас нет Севастополя», - как-то очень дружно делают вывод те, с кем нам удалось поговорить.

Вообще, уже в первые минуты в Донецке начинает резать ухо фраза «до войны», это абсолютно житейский оборот, который в России воспринимается совсем по-другому. «До войны» - так говорят водители автобусов, таксисты, продавцы, простые люди. И, конечно, никто из них не говорит «после войны».

У вокзала активно обсуждают боевые действия и то, что начало марта принесло резкое обострение ситуации. «Вчера бомбили, как в начале войны, - сокрушается пожилая продавщица в беседе со знакомым. – Опять эти красные «поросята» (видимо, так называют мины из-за характерного звука при полёте. – Д.К.) над крышами дома летали». «А у нас в доме напротив только окна застеклили и стену восстановили», - вздыхает тот.

Билеты на городской транспорт стоят умопомрачительных для россиян денег – 3 рубля, правда, и сами автобусы, троллейбусы и трамваи, кажется, не заменялись последние лет двадцать. Такси тоже стоит совсем не так, как в России, несмотря на цены на бензин: здесь он стоит в среднем на 8-10 рублей больше. Проблем ни с тем, ни с другим в Донецке нет (если не брать вечернее время, об этом позже), как вроде бы нет видимого недостатка и в личном транспорте. На модных иномарках уже, как правило, висят номера с флагом Донецкой Народной Республики и аббревиатурой DPR – Donetsk People Republic.

«Рапортуют, что все хорошо, а там – бомбят, там – бомбят»

На модных иномарках уже, как правило, висят номера с аббревиатурой DPR. Фото: Денис Камалягин

Центральная часть Донецка и та, что находится подальше от аэропорта, имеют облик вполне мирного города. Да, слегка бесхозного, угрюмого и местами обшарпанного, но всё же. Здесь есть магазины, кафе, действуют кинотеатр и театр оперы и балета. Но да, всё это не похоже на Донецк середины нулевых – город словно простудился и захворал или впал в беспричинную спячку.

Особенно остро это чувствуется по вечерам: в промежутке с 19 до 20 часов город просто пустеет. «Ты не местный? – уточняет мой сосед по жилью Ахмед, сам недавно приехавший в Донецк из Азербайджана. – Поздно не ходи и ни в коем случае не забывай документы. С 23-х здесь комендантский час, но на улицах уже лучше не появляться после 21 часа. Проверка документов, забрать могут по разным причинам, особенно если ты не местный». «В таком случае езжай только на такси, на такси можно», - добавил второй сосед, казах Костя. «Да, такси здесь дешёвое, я вообще стараюсь на такси ездить, ну, с моей внешностью так проще…» - смутился Ахмед.

Казах Костя оказался ополченцем и жил в этом месте как минимум год. «Ты не в армию приехал? - уточнил он и, получив отрицательный ответ, кажется, остался удовлетворён. – Ну и правильно. А то сейчас сюда валят и валят».

Костя, кажется, не лукавил: у воинской части, которая по чудному стечению обстоятельств находилась аккурат напротив того хостела, в котором мы жили, каждое утро толклась кучка молодых людей по 7-10 человек славянской внешности, которых спустя определённое время запускали на территорию части.

Рядом с частью находилась трёхзвёздочная гостиница, которая выглядела особенно эффектно, потому что прямо напротив входа в неё был припаркован БТР. На дверях гостиницы висело несколько объявлений, сообщающих, что вход осуществляется только по пропускам. «Что вам надо?» - через десять секунд из дверей показались два человека в военной форме. «Как чего, заселиться хочу! – сказал я, кстати, правду. – А как заселиться, если вход только по пропускам?» «Значит, никак!» - ухмыльнулись они и долго провожали меня взглядом, пока я не скрылся за поворотом.

Избавиться от ощущения отчаяния в Донецке можно, если найти одно из немногочисленных кафе в центре города: там почти всегда есть молодёжь, которая обсуждает не войну, а гаджеты, одежду и учёбу, а презентабельные мужчины активно решают по телефону бизнес-вопросы. Чтобы не избавляться от этого ощущения, из заведения лучше не выходить, но рано или поздно вас всё равно попросят: такие места в Донецке работают не дольше чем до девяти вечера (несмотря на то что вывеска обещает вам, что можно задержаться до полуночи), а могут и вовсе закрыться в полвосьмого – как получится.

Люди на улице не выглядят сверхподавленными, озабоченными и угрюмыми – безусловно. Кроме самой войны и её последствий обсуждают проблемы с занятостью (несмотря на многочисленные плакаты по всему Донецку «В ДНР работа есть!»), новые законы и соцвыплаты. На остановке дедушка лет 65, завидев у меня в руках газету «Новороссия», охотно бросается в диалог: «Привыкли? Ну а что, да, привыкли. Это такое безразличие от того, что жить дальше надо, а повлиять всё равно ни на что не можешь. Думаешь, кто-то толком понимает, кто кого долбит? Ну, может, кто-то и понимает. А так вот живешь… Нам говорят, что вовсю идет строительство республики, рапортуют, что все хорошо, а там – бомбят, там – бомбят. Кто – непонятно, все больше говорят, что это уже не Украина, бандиты непонятные», - рассказывает он, поругивая украинских олигархов за поддержку сторонних вооружённых формирований.

Непосредственно в общественном транспорте разговоры заметно депрессивнее. Треть троллейбуса по пути из Донецка в Макеевку слушает грустные рассказы двух бабушек. «Мишку помнишь? Ага, вот что он… Говорят, из-за войны. Может, и нет, но говорят – из-за войны. И деньги вроде были – в паспорте нашли, а говорят, и на работу какой-то подавленный... И не играл вроде, вроде как не проигрывал деньги. Свернулся калачиком на диване – и всё». – «А у сестры моей сосед тоже ведь молодой… Говорят, звонили ему, он часа полтора не отвечал, сломали дверь, а он там… висит…»

После этого чаяния об очередных экспериментах с социальными выплатами из уст женщины средних лет, с которой мы разговорились по пути, казались событием более чем рядовым.

«Каждый день могут дернуть и предупреждают, что 1000 рублей должна быть в кармане»

В Макеевке люди в очереди готовы брать банк чуть ли не штурмом. Фото: Денис Камалягин

Сегодня Макеевка – город с устаревшей изношенной инфраструктурой. В центре города продолжают дымить трубы крупных производств, но во всех его частях встречаются заброшенные либо почти умершие предприятия. Червоногвардейский район Макеевки выглядит куда плачевнее, чем центр и даже большинство окраин Донецка и самой Макеевки, однако в этот день, 11 марта, территорию не обстреливают (буквально через два дня после этого, по данным местных жителей, здесь возобновятся активные обстрелы, включая участие танковых войск). Не видны в небе и беспилотники, о которых за день до этого писала местная пресса. Кроме общей серости на Гвардейке поражают дикие очереди в банки, где доходит практически до физических столкновений и активной ругани. Причем что это за банк, понять сначала достаточно сложно, потому что на вывеске продолжает красоваться надпись «Ощадбанк» (украинская организация, которой руководит правая рукаАрсения Яценюка Андрей Пышный. – Д.К.), но специальные «нашлёпки» на буквах «ощад» тщательно оторваны. Так что банк в Макеевке называется «банк».

Найти российские банки ни в Макеевке, ни в Донецке невозможно, несмотря на то что рубль является ключевой платежной валютой. «Сбербанк» в ДНР брошен, как «Макдоналдс»: выглядит словно в рабочем состоянии, но все его отделения не функционируют, если верить объявлениям, с августа 2014 года. В Донецке процветают конторы по обналичке средств с карты, но под такой сумасшедший процент, что делать это просто нерентабельно, не говоря уже о переводе денег на российские карты. Комиссия при небольшой и средней сумме может в несколько раз превысить саму сумму. Так что кому война…

83-й квартал Гвардейки уже больше напоминает район боевых действий: здесь встречаются заброшенные полуразрушенные дома, почти во всех других – либо закрытые фанерой окна, либо разбитые балконы, либо – в лучшем случае – капитальные заплатки. Эти заплатки говорят о том, что, скорее всего, в эту часть дома попадал снаряд.

Довольно быстро нахожу бывший дом своей бабушки. У него, как у этакого талисмана-прикрытия, нам удаётся коротко побеседовать с ещё одним молодым представителем армии ДНР. «А зачем тебе? – недоверчиво реагирует он на вопрос о том, как идут боевые действия, но уже через 10 секунд рассказывает. – Да, сейчас активнее, что это, секрет? Тревога у нас сейчас регулярно, до этого каждые три месяца была масштабная боевая готовность. Короче, каждый день могут дернуть и предупреждают, что 1000 рублей должна быть в кармане, еще недавно было 500, а сейчас 1000… Сейчас бомбят трассу на Горловку, там основные бои идут».

Потом он быстро замолкает и, оглядев дома, уезжает.

Из-за того, что трасса на Горловку простреливается вооружёнными силами Украины, основной грузопоток ДНР идёт через Макеевку и как раз через Червоногвардейский район. В течение получаса мимо проезжает более десятка грузовиков, доверху заполненных углем.

Неподалеку находится некогда крупная шахта им. Поченкова, но грузы как раз идут в её сторону, а не оттуда. Сейчас шахта напоминает скорее сюжеты из «Сталкера», однако один ствол по-прежнему функционирует. Обстрелы в этом районе проходят достаточно регулярно, поэтому понять, как шахте до сих пор удалось сохранить производство, очень трудно. Местные жители о работе шахты знают немного или просто не хотят распространяться.

Вернуться в Донецк из Червоногвардейского района Макеевки после 18 часов вечера уже непросто, транспорт если и ходит, то до определённых участков. Вечерний автобус 19А высаживает нас на окраине Киевского проспекта, который очень напоминает символ инь и ян: по правую руку растекается уставший, блеклый, но всё же живой Донецк, слева – абсолютная темнота и заброшенный район мегаполиса с разбитыми зданиями. Если идти вдоль этой темноты, можно встретить одно-два светящихся окна – там продолжают жить те, кому некуда ехать или кому не страшно слышать постоянные автоматные очереди и чуть менее регулярные артобстрелы. Иногда из темноты с балкона может раздасться кашель или возглас – так местные жители реагируют на очередной мощный миномётный залп со стороны ВСУ. С этой территории огонь виден плохо, но выстрелы слышны очень отчётливо.

В глубине района, где-то в километре от места перестрелки, в самой темноте располагается блокпост. Военнослужащие ДНР сначала «берут в оборот» местного жителя, который незаметно шёл впереди, уже через минуту мы с ними беседовали и обсуждали расстояние от Пскова до Донецка. «Зачем вы туда идёте?» - лениво спросил один из солдат. Ответ «погулять», конечно, прозвучал неубедительно, но в кромешной темноте перед двумя людьми с автоматами больше ничего не пришло в голову. После вполне плюшевой проверки мы договорились, что гулять я буду в другую сторону. Обстрел аэропорта продолжал усиливаться, автоматные очереди раздавались практически без остановок.

«Сейчас он обратно пойдет, и я тебя сдам»

Червоногвардейский район Макеевки. Фото: Денис Камалягин

Добраться из Донецка до Ясиноватой, где проходили самые острые к середине марта бои, днём тоже несложно. Несмотря на бомбежки, люди туда продолжают ехать как ни в чем не бывало. Нет, не то чтобы я представлял, что в автобус будут садиться в касках и с противотанковыми ежами, но уж точно не с маленькими детьми. Нет, нормально – без касок и с детьми.

Ясиноватая, крупный железнодорожный узел Донецкой области, - одна из самых спорных территорий, контролируемых властями ДНР: линия фронта почти все два года располагается между Ясиноватой и находящейся в нескольких километрах от неё Авдеевкой, поэтому город почти всё это время терпит миномётные обстрелы. Город выглядит пустым даже для небольшого 30-тысячного населённого пункта: разбитый и изрешеченный пулями микрорайон «Зорька», находящийся напротив него покалеченный машиностроительный завод, окопы на окраине. «Вам надо было приехать в конце лета, а ещё лучше – в 2014 году, - с каким-то непонятным для меня азартом рассказывает местный мужчина, когда мы вместе смотрим на развалины дома, стоящего на самой окраине города. В начале войны его расстреляли из танка и так и не восстановили. – И люди… В начале этого года люди перестали уезжать, даже стали возвращаться».

Мы с тоской обсуждаем, что обострение военных действий может вернуть ситуацию в 2014 год. Под конец он немного безразлично произносит уже ожидаемую фразу «Мы привыкли» и уходит.

Проходящие мимо бабульки обсуждают ночной миномётный обстрел и последние новости. «…Так укры предложили вчера сдать им Ясиноватую и, мол, тогда перестанут бомбить, вот так, вот что удумали!» - возмущалась одна, а вторая понимающе кивала.

Ключевые бои под Ясиноватой проходят неподалеку от автостанции и железнодорожного вокзала, в километре-полутора от них. Сам вокзал, хоть и дико пуст, продолжает худо-бедно функционировать, и это создаёт совершенный когнитивный диссонанс, как и стоящие на окраине церковь, супермаркет, гуляющие с колясками семьи. Отсюда миномётный обстрел уже не просто слышен, не только как следует бьёт по ушам – в сумерках и темноте он отлично виден.

Противники расположились чуть в стороне от деревни Каштановое, которая вроде как находится между ними, но чуть сбоку. Почти все миномётные обстрелы, направленные на горловскую трассу, проходят именно через Каштановое. В деревне проживает около 50 человек, сейчас из неё тоже никто не уезжает, как было поначалу: несколько семей отправились жить в Россию. Местные жители тихо жгут старую листву, метут дворы. Большая часть домов приведена в порядок, но от нескольких осталось только название. Центральная улица деревни, по иронии носящая название Курортная, во второй половине дня выглядит даже оживлённой.

Через окраину Каштанового показалось возможным обойти блокпост (он был установлен накануне и отрезал жителям Ясиноватой короткий путь к Донецку. – Д.К.) – на окраине находился заброшенный пионерлагерь и практически сразу за ним раздавались выстрелы.

«Укусит… - у пионерлагеря неожиданно появился угрюмый дед, одна из собак которого бросилась мне под ноги. – Ты зачем туда пошёл?» На слегка нахальный ответ (особенно при раздающихся миномётных выстрелах) «А что, нельзя?» дед пожелал успеха: «Да пожалуйста. Там за лагерем и сбоку сразу – минное поле, растяжки кругом. Местные знают, туда никто не ходит. Иди. И собаки там у лагеря ещё – не такие, как у меня».

Дед обладал каким-то даром убеждения, и мы остались с ним разговаривать на окраине деревни. Он проверил все мои документы. «Давай-давай, и свидетельство давай, ага. Ну, тут же нельзя просто так ходить, мало ли чего ты задумал. Вот вчера тут одного арестовали. Ходил с собакой. Я говорю: «Ты кто? Где живешь? Давай провожу?» Он мялся-мялся, шёл со мной, а потом говорит: мол, я дальше сам. Оборачиваюсь через 20 секунд, а его арестовали уже, под руки ведут». – «То есть вы меня сейчас выручили….» - «Я тебя не выручил, вот видишь, ополченец наш к лагерю пошёл? Сейчас он обратно пойдет, и я тебя сдам», - пообещал дед.

Но передумал. Он рассказал про разбомбленное кладбище неподалёку от деревни, о том, что этой ночью с полтретьего и до утра был мощный артобстрел, и он снова прятался в подвале. «Ну вот ты ходишь тут, а до этого в прошлом году ходили тут люди, несколько человек, и разбрасывали маячки по дворам. А потом нас тут бомбили как хрен пойми кого… И чего я должен кому-то доверять?»

В трех сотнях метров, где-то за лагерем как подтверждение раздаётся мощный хлопок. Я вздрогнул, а дед, как будто с чем-то согласившись, кивнул.

«Ну вот ты говоришь, как живём. Видишь же, что никому не нужны. Потому что мы ненужные, да. Вот раньше Донбасс любили, а сейчас? Сестра у меня в Одессе, не разговаривает со мной. Сказала мне: не звони. За что? За то, что я здесь живу? Раньше всегда говорили: ты с Донбасса? Ну, вы всю Украину кормите. А сейчас? С Донбасса? Сепаратист и предатель. И говорят те же самые, кто про «кормите» говорил – я ещё понимаю, если бы поколение выросло, новое, вот с таким подходом… Я простой житель, объясни мне, почему я сепаратист?!»

Я пожимал плечами.

«Я тебе скажу: нам назад пути нет. Им территория нужна, мы их знать не хотим, они нас мусором считают. Никто их здесь не любит. Ну, есть в деревне, есть два-три «проукра», даже флаги вывешивают». – «Их не бьют?» - «Не, не бьют, просто с ними никто не разговаривает…»

Денис КАМАЛЯГИН,
Донецк – Псков

Окончание следует.

http://gubernia.pskovregion.org/number_783/03.php

 

Страница 1 из 2712345...1020...Последняя »