Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Расширенный поиск  

Новости:

Форум Здравый Сектор

Автор Тема: История  (Прочитано 134197 раз)

барзиллай

  • Ветеран
  • *****
  • Карма: +804/-250
  • Онлайн Онлайн
  • Сообщений: 2596
  • UA- Слобожанщина
    • Просмотр профиля
Re: История
« Ответ #1215 : 24 Ноябрь 2018, 23:40:56 »

... Чо он сказал щас?
Про неспособность украинцев создать собственное государство.
нация есть -а его нет.
не стоит грустить конечно. такой талан.
мы не одиноки  в этом мире.
ну типа курды.
Та нє. То він про людей які є українцями, живуть в Україні, але досі відчувають себе хохлами.
Записан

алекс

  • Ветеран
  • *****
  • Карма: +1183/-656
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 6416
  • UA - Київ
    • Просмотр профиля
Re: История
« Ответ #1216 : 24 Ноябрь 2018, 23:51:33 »

а  Вы весь такой в белом. Д'артаньян ?
Записан
Слава Украине.

Babaklava

  • Ветеран
  • *****
  • Карма: +2705/-617
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 12685
  • UA - Краматорск
    • Просмотр профиля
Re: История
« Ответ #1217 : 12 Февраль 2019, 22:48:13 »

 "Поразительная запись разговора Гитлера с Маннергеймом во время визита фюрера в Финляндию, июнь 1942. Разговор состоялся в салон-вагоне Маннергейма. Звукорежиссер, которому было приказано записать официальную часть, не выключил микрофон и записывал еще 11 минут частной беседы, пока это не заметил ССовец из охраны Гитлера. Вышел скандал, немцы сначала категорически потребовали уничтожить пленку, но в конце концов пленку отдали на хранение начальнику финской цензуры. Впоследствии экспертиза, проведенная полицией ФРГ, подтвердила подлинность голоса Гитлера."

 Видео с Ютуба уже удалили.

 "Сталин был не готов к войне ..."
.
..а как историки относятся к подлинности вот этой записи?

Беседа Гитлера и Маннергейма, 4 июня 1942 года, Финляндия.

Во время визита Гитлера в Финляндию 4 июня 1942 года финский звукоинженер Тор Дамен тайно сделал 11 минутную запись переговоров между Гитлером и фельдмаршалом Маннергеймом:

Гитлер: ... очень серьезная опасность, может быть самая серьезная, всю степень опасности мы только сейчас начинаем понимать. Мы недооценивали насколько хорошо это государство [СССР] было вооружено.

Маннергейм: Во время Зимней войны мы об этом даже не думали. Конечно... Но чтобы настолько... Сейчас нет никаких сомнений, насколько же много вооружений у них было!

Гитлер: Точно. У них было самое мощное вооружение, которое можно было себе представить. Если бы кто–нибудь сказал мне, что у страны перед войной может быть 35 тыс. танков, я бы сказал: "Да вы сумасшедший!"

Маннергейм: Тридцать пять?

Гитлер: Тридцать пять тысяч танков.

Чей–то голос рядом: Тридцать пять тысяч! Да!

Гитлер: Мы уже уничтожили больше 34 тыс. танков. Если бы мне кто–то такое сказал, я бы ответил "У вас, уважаемый, в глазах все умножается раз в десять. Вы сошли с ума и видите призраков!" Я бы просто не посчитал это возможным. Я уже говорил вам, что мы нашли танковые фабрики, в Краматорской например. Два года назад там была ну может пара сотен танков. Мы ничего не видели. Сегодня там танковые заводы, только на одном из которых в смену выходило больше 30 тыс. рабочих, а всего работало больше 60 тыс. человек. Гигантское производство! Десятки тысяч людей, которые, конечно, жили, как животные, и...

Чей–то голос рядом (прерывая): Это которые около реки Донец?

Гитлер: Да, около Донца.


Маннергейм: Ну если учесть что у них было 20, почти 25 лет на вооружение...

Гитлер (прерывая): В это невозможно поверить.

Маннергейм: И все, абсолютно все они тратили на вооружение.

Гитлер: Только на вооружение.

Маннергейм: Только на вооружение!

Гитлер (вздыхая): Только я не имел об этом ни малейшего подозрения, я уже говорил это вашему президенту . Но даже если бы я все это знал, я бы все равно не отменил решение о вторжении, как бы трудно это ни было бы. Других вариантов уже не было. Зимой 39/40 было вполне понятно, что эта война неизбежна. В добавление к этому у меня был еще один кошмар — мы бы никак не выдержали войну на два фронта. Сегодня это понятно еще яснее, чем тогда — это бы нас убило.

Изначально, я уже осенью 39–го хотел провести кампанию на западе, но нам помешала долгая плохая погода.
Все наше вооружение было рассчитано на хорошую погоду. Оно очень мощное, очень хорошее, но, к сожалению, только при хорошей погоде. На войне мы это увидели. Наше оружие было рассчитано на войну на западе. И мы все думали, и это мнение было правильным до того времени, это было мнение еще с прошлых времен — ты не можешь воевать зимой.

У нас были танки, но они не были толком испытаны для зимы. Вместо этого мы доказывали друг другу, что зимой воевать невозможно.

Это отличало нас от Советского Союза. Осенью 39–го мы все время сталкивались с этой проблемой. Я очень сильно хотел атаковать и был уверен, что мы сможем закончить с Францией за 6 недель.

Однако, шли непрерывные дожди и мы не были уверены, что вообще можем двигаться. Я сам хорошо знаю этот район боевых действий (Францию) и не мог игнорировать мнение моих генералов, которые говорили, что наши танки не будут эффективны, что наши ВВС не будут эффективны вдали от наших аэродромов из–за дождя. И я знаю северную Францию. Я сам воевал там 4 года в первую мировую.

Таким образом, мы задерживались. Если бы я уничтожил Францию в 39–м, мировая история пошла бы по–другому. Но мне пришлось ждать аж до мая 1940–го. Первый хороший день наступил только 10–го мая и 10–го же мая мы атаковали. Я приказал атаковать 10–го мая за два дня до этого — 8–го мая. После этого мы должны были совершить огромную переброску сил с запада на восток.

Сначала оккупация, потом Норвегия, потом мы столкнулись с огромной, сейчас я могу прямо это сказать, неудачей — слабостью Италии. Из–за во–первых, ситуации в Северной Африке и во–вторых, в Греции и Албании — это была огромная неудача. Мы были вынуждены помогать. Для нас это значило разделение наших ВВС, разделение танков в то самое время, когда мы формировали танковые армии на востоке.

Нам пришлось передать две дивизии, целых две дивизии, а потом еще и третью. И еще постоянное пополнение из–за очень больших потерь. Эта долбаная война в пустыне.

В общем, это все, как вы понимаете, было неизбежно. В то время я имел встречу с Молотовым и мне было абсолютно понятно, что Молотов прибыл с решением начать войну. И я предотвратил, предупредил это решение. Это было.., это был единственный... — было ясно, что запросы этого человека направлены на то, чтобы в конце концов владеть Европой. Тогда наедине я сказал ему [не слышно]...

Уже осенью 1940–го мы столкнулись с вопросом — должны ли мы прервать дипломатические отношение с СССР. В то время я советовал финскому правительству торговаться и тянуть время. Я боялся внезапного русского нападения на Румынию поздней осенью и потери нефтяных месторождений. К тому времени мы не были готовы. Если бы Россия захватила румынскую нефть, Германия автоматически проиграла бы. И это потребовала бы всего 60 русских дивизий.

В то время у нас не было серьезных сил в Румынии. Румыны стали нашими союзниками только что и то, что мы успели там сделать, было смехотворно. К тому же им надо было только захватить нефтяные скважины. Конечно, мы не могли начать войну в сентябре или октябре. Это не обсуждалось. Естественно, переброска войск на запад была только в процессе. Войскам надо было перегруппироваться сначала.

Мы должны были восстановить наши потери после западной кампании. До весны 41–го атаковать было невозможно. И если бы в то время — осенью 1940–го — захватили Румынские нефтяные промыслы — тогда в 41–м у нас не было бы шансов.

Чей–то голос рядом: Без нефти...

Гитлер: У нас конечно были германские мощности, но потребности наших ВВС и танков были огромны. Их уровень потребления топлива превышает воображение. И без 4–5 миллионов тонн румынской нефти мы бы не смогли воевать и должны были остаться в стороне — это была самая большая моя тревога.

Поэтому я продлевал, как мог, переговоры до тех пор, пока мы не окажемся достаточно сильными, чтобы противостоять всем этим вымогательствам Москвы — это действительно были неприкрытые вымогательства. Русские знали, что мы увязли на западе.

Они действительно могли требовать с нас все, что угодно. Но, когда Молотов прилетел, я сказал ему, что эти многочисленные требования были неприемлемы для нас. тем утром наши переговоры резко прекратились.

Было 4 темы для переговоров. Одна из них, затрагивающая Финляндию, была, по его словам, право на защиту СССР от финской угрозы. Я сказал: "Вы же не хотите сказать, что Финляндия вам угрожает!" Он ответил: "В Финляндии есть те, кто предпринимает враждебные шаги против друзей СССР. Они постоянно предпринимают шаги против нашего общества, против нас, провоцируют нас. Великая страна не может терпеть угрозы от мелкой."

Я ответил: "Финляндия не может представлять вам угрозу. Вы же не хотите сказать мне что Финляндия представляет такую угрозу?". Он ответил, что Финляндия является угрозой для благополучия СССР. Тогда я сказал, что мы не будем пассивным зрителем в потенциальной войне на Балтике. В ответ он поинтересовался нашими позициями по Румынии. Он знал, что у нас есть союзные соглашения с ними и интересовался, направлены ли они против СССР. Я ему сказал "Я не думаю, что они направлены против вас, ведь вы же не собираетесь напасть на Румынию? Вы всегда утверждали, что Бессарабия — ваша, но вы никогда не претендовали на Румынию!" Он согласился, но желал знать подробности соглашения..

[дверь хлопает и запись заканчивается].

Ну так что насчёт подлинности, и как вам.
https://ros-sea-ru.livejournal.com/1447965.html
Записан

Teodor4ik

  • Ветеран
  • *****
  • Карма: +2197/-224
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 15083
  • Тернополь - UA
    • Просмотр профиля
Re: История
« Ответ #1218 : 13 Февраль 2019, 09:25:40 »

Я ваще уверен что так оно и было.
В статье не уточняют каких именно танков было так дохера... А это были в т.ч. БТ5 и БТ7... Исключительно атакующие танки блицкрига. В защите их нахненадо. А еще вопрос, хуле авиация в 41 была на аэродромах ЗУ (есть только 1 повод авиацию вывести на перед... если скоро он станет задом)... короче, даже если ссср и не собирался нападать "в лоб", то напряг держать надо было.
Записан