Архив метки: Lyudmila Petranovskaya

Людмила Петрановская

Кассандра 2.0 После стабильности

Ну что ж, вот и лопнул пузырь путинской стабильности. Сейчас те, кто весной и осенью бодро щелкали по клавиатуре, развивая тему «Украина-Руина-разруха-дефолт-на-коленях-приползут», перемежая вангование в адрес соседей себяшками «я на Кипре», «я и мой новый автомобиль», «я в крутом ресторане», бегают взмыленные по обменникам и магазинам, пытаясь спасти свои деньги. В процессе ругают «Омерику», либералов, и как ни забавно, крымчан, «которые нам чересчур дорого обходятся». И это еще не начались массовые увольнения…

Людмила Петрановская

Впрочем, злорадствовать не хочется. Последствия ударят по всем, независимо от занимаемой позиции. Желания утешать и подбадривать соотечественников тоже в себе не наблюдаю, хотя вроде как положено по профессии. Такого много сейчас: ребята, ничего, переживем, выше голову, сплотим ряды. Да конечно, переживем. По сравнению с тем, что происходит на Донбассе, мы живем в шоколаде. Подумаешь, остались без Парижа и даже Турции. Подумаешь, станут недоступны удобная обувь, качественные очки, нормальная стоматология, компьютеры и телефоны, хорошие машины и сантехника — все то, что мы уже привыкли иметь в своем распоряжении. Как говорится, лишь бы не было войны.

Ну да, в очередной раз ободрали. А почему нет, дорогие мои? С чего бы это нас не обдирать, если Сечину надо, Кадырову надо, банкам надо, силовикам надо, на войну надо, на понты надо? К чему — еще классик интересовался — стадам дары свободы? Их должно резать или стричь. И спасибо, что пока — не резать. Ну, разве только выборочно, кому уж очень не повезло.

И вот что я скажу вам, мои соотечественники, которых мне не хочется сегодня утешать. Основная наша беда — не кризис и не курс валют.

Кризис сам по себе не есть зло, он может быть болезненным переживанием, но он всегда несет в себе и возможности. В конце концов, мы действительно жили все эти годы не по средствам, сейчас самое время это осознать. Мы потребляли больше и лучше, чем реально зарабатывали. Приличные доходы получали сплошь и рядом люди, чья квалификация была чуть выше плинтуса, особенно в столицах.

Пузырь и обман

Никогда не забуду, как пришла в свое время устраиваться на работу в одно из крупнейших на тот момент издательств, меня звали, чтобы создать новое направление, -детской образовательной литературы. Я подготовила к встрече концепцию проекта, список возможных серий и авторов. А когда начала ее излагать, услышала от потенциального начальства: «Да ладно, любую нутряшку под 7БЦ, и пусть дистрибуция прокачивает». 7БЦ, кто не знает, это такая обложка, обклеенная целлофаном, яркая и блестящая. А нутряшка, значит, содержание книги. И все эти годы в наших палестинах так работало и было устроено очень многое. Любая нутряшка, обертка поярче — и пусть пипл хавает. Это считалось нормой, этим бахвалились. Во всех областях и сферах, от финансов до идеологии, надувались пузыри.

Если страна, которая не производит практически ничего, кроме услуг по распродаже своих природных богатств, покрыта роскошными торговыми центрами, и их с каждым годом все больше — это пузырь и обман. Если страна, в которой почти нет дорог, в которой дети ходят в школьные туалеты системы «дырка в полу», в которой в деревнях вдоль газопроводов топят дровами, — проводит роскошную Олимпиаду и хочет еще Чемпионат мира — это пузырь и обман. Все эти руссотуристо, сорящие чаевыми по курортам, все эти «Татлеры» и «Афиши», намекающие на то, что приличный человек из дому в булочную не выйдет, если на нем надето меньше, чем на пару тыщ евро, — все это пузырь и обман. Все вставание с колен и национальная гордость в исполнении людей, у которых отобрали за последние годы решительно все гражданские права, а они и не пикнули, — это пузырь и обман. Вся духовность и высокоморальность (в отличие от загнивающей гейропы), которая прекрасно уживается с поддержкой воровства и вранья в исполнении властьимущих — это пузырь и обман.

А пузыри имеют свойство лопаться. Таково базовое фундаментальное свойство пузырей. Они внутри — пустые.

Конечно, если бы не безумные фортеля с Крымом и Украиной, наш пузырь мог бы сдуваться плавно и медленно, давая возможность для маневра. Это было бы неприятно, болезненно, но сохранялись бы шансы адаптироваться, постепенно перестать шиковать, начать развивать что-то кроме перепродажи нефти с газом туда, а всего остального оттуда.

Но было сделано то, что сделано, и санкции превратили спуск в крушение. Весь банкет, как оказалось, был в кредит — госкорпорации постоянно брали кредиты на Западе. Потом брали новые, чтобы отдать старые, так и жили. В результате тех самых «нечувствительных» и «глупых» санкций, насмешивших до коликов наши «Искандеры», они больше не могут этого делать. А долгов у них не просто много — а страшно много. И их либо отдавать, либо банкротство. Нефть упала, и приток валюты с ней. Вот и приплыли.

А сколько было разговоров про ужасный внешний долг США. Кажется, некоторые у себя дома на стенку вешали цифры этого огромного американского внешнего долга, чтобы любоваться. По крайней мере, в каждый коммент в обсуждениях в соцсетях вставляли (видимо, из буфера). Но только в реальной жизни если у тебя долга 1 тысяча рублей, а у соседа 100 тысяч, это еще вовсе не значит, что он ближе к краю долговой ямы, чем ты. Если, например, ты — пьющий бездельник, без образования и квалификации, в силу дурного характера растерявший друзей и близких, а он — толковый, здоровый, с тремя языками и дипломом MBA, востребованный специалист, женат на такой же умнице, и друзья у него — сплошь умные и успешные. Он может и еще пять раз по сто тысяч взять — и ничего, банки ему каждый день смс-ки шлют — наперебой предлагают. А тебе, милый, и ста рублей больше никто не даст, особенно после последнего пьяного дебоша на весь подъезд.

В общем, напугать своей невменяемостью, разозлить своей ложью и наглостью тех, от кого зависишь, кто тебя кредитует, — это такой запредельный уровень экономической и политической мудрости, что моему пониманию он явно не доступен. Но в конечном счете и это — не просто ошибка или глупость. Это следствие все того же самообмана, веры в то, что нам все можно, что нам море по колено и мы круты уже потому, что так захотели.

Армия сетевых Кассандр

«Что вы сейчас чувствуете?» — спросили у меня вчера. Как ни странно, сейчас уже особо ничего. Весь страх, гнев, стыд выгорели тогда, весной и летом. Что уж сейчас? Только пожать плечами. Весь этот год я чувствовала себя какой-то чокнутой Кассандрой. Безусловно, не только я. Мы говорили, объясняли, предупреждали, когда-то брали за пуговицу, когда-то срывались на крик. Без толку. И у Кассандры не получилось объяснить соотечественникам, что не стоит красть чужую жену и нарушать законы, ссорясь с соседями и друзьями. Даже если «она сама пришла». Даже если всю жизнь мечтал. Даже если примерещилось, что тебе сами боги обещали во всем удачу и что все сойдет с рук.

Обидно, конечно. Ведь подумать только — послушай дети Приама свою странноватую сестрицу — может, Троя и сейчас бы стояла, сверкала огнями отелей и ресторанов, в ее небоскребах работали бы банки, на пляжах загорали туристы. А так лишь спустя тысячи лет чудом нашли то, что осталось. И, как всегда, больше всех пострадали женщины и дети.

Хотя, с другой стороны — о чем бы тогда было писать «Илиаду»? Ошибки людей и народов бывают драматичны и даже трагичны, но разве не они двигают историю? Мы отличаемся от троянцев тем, что у них, увы, не было возможности посидеть и подумать, после того, как их город пал. Не до рефлексии там было, времена были дикие. У нас такая возможность есть. И сейчас просто самое-самое время.

Все последние годы было так до тоски понятно, что будет дальше. Очевидно как дважды два. Не только в связи с Крымом — гораздо раньше. 24 сентября 2011, вечером после того, как нам с наглой ухмылкой заявили, что «они давно решили, чем будут заниматься», я написала о том, что история лавочки под названием «Российское государство» подходит к концу и что в самом финале все по традиции подпалят, чтобы скрыть недостачу.

И много всего такого писали, и не только я. Целая армия сетевых Кассандр.

Но сейчас время предостережений и предсказаний, время, когда любому, кто не принял дозу имперского величия, было абсолютно ясно, что будет дальше, — прошло. Все, что просчитывалось, уже произошло или начало происходить, область очевидного и неизбежного заканчивается.

Дальнейшее будет, зависеть, с одной стороны, от степени невменяемости конкретной кучки людей, которые и так никогда большого ума не были, а сейчас еще и в панике. Например, последнее катастрофическое падение рубля — ну, что должно быть в голове, чтобы в такой момент продемонстрировать принципы работы феодальной экономики во всей красе и подкинуть бабла другану. Даже если тот и не понес его буквально на валютный рынок, как божится, — сигнал был понят однозначно. Экономика, работающая по принципу «Друзьям все, остальным закон», зависящая от прихотей одного человека, никому не может внушить доверие, она обречена падать и дальше. Таких фортелей мы можем увидеть еще сколько угодно, и предугадать их никакому ясновидящему не под силу.

С другой стороны, про общую логику происходящего тоже гадать нет смысла: лавочка таки проворовалась и закрывается. Акела промахнулся, а потом еще раз промахнулся, и еще пару раз на бис, и даже если он сейчас завернет Крым в праздничную бумагу со снежинками и пойдет тихонько в новогоднюю ночь класть Украине под елку, это уже ничего не изменит. Сто раз солгав — кто тебе поверит.

Вопрос, что будет потом

Это самое «потом» будет зависеть в первую очередь от выбора российского общества. Выбор — не про национализм/либерализм, не про левое/правое, это все детали — про готовность взять на себя ответственность за свое прошлое, настоящее и будущее.

Общество может продолжать талдычить про «Омерику, которая вот это вот все» и про «это хитрый план, на самом деле мы выиграли». Может просто ныть и скулить, подсчитывая убытки и не делая выводов. Может по-прежнему внушать себе, что от нас ничего не зависит, это все «они там». Но засада в том, что исправить что-то можно, только если это зависит от тебя. Если я могу сказать: «я был неправ», или хотя бы: «меня обманывали, а я поверил», появляется шанс с этим что-то сделать.

Я часто работаю с родителями, которые бьют детей, не хотели бы, но срываются или не знают, как еще с ними можно обходиться. И в таких случаях у меня есть одно очень жесткое условие: никаких «меня довели», «ему по попе прилетело», никаких этих отвратительных шуточек про «сеанс массажа ягодиц». Я ничего не могу поделать с теми, кто «довел». Я не могу работать с тем, что неизвестно откуда само прилетело. Я не буду сочувствовать и помогать тому, кто шутит не про свою, а про чужую боль. Вот когда человек скажет вслух: «Я бью своего ребенка и хочу это изменить», тогда все мое сочувствие, вся моя поддержка, вся моя помощь — его. Тогда можно начинать работу.

Вот сейчас такой момент. Либо будет подумано и произнесено «Это все мы сделали», и тогда многое можно исправить. Ну, а нет, значит, нет.

Что решит российское общество? Да кто ж его знает. На то и свобода воли, что ее не просчитаешь. Кризис каждому дает шанс измениться. Всего лишь шанс.

Людмила Петрановская

http://spektr.delfi.lv/

Людмила Петрановская

Что это с ними?!!

Это тот вопрос, который был за последние несколько месяцев повторен моими друзьями и знакомыми, наверное, многие тысячи раз. Потому что происходило вокруг странное и пугающее, такая лайт-версия романа Стивена Кинга «Мобильник», в котором, получив по телефону некий сигнал, добропорядочные граждане вдруг превращались в агрессивных каннибалов, а потом начинали функционировать как единая колония с общей психикой.

Людмила Петрановская

«А и что!»

У кого-то обычно спокойные и добросердечные пожилые родители вдруг с ненавистью и гипертоническими кризами твердят о «проклятых хохлах» и «кровавой киевской хунте». У кого-то соседка-приятельница (милейшая женщина, редактором работает, детям в больнице помогать ходит) долго и с употреблением весьма неполиткорректных выражений обсуждает внешность, умственные способности, расовую принадлежность и даже сексуальную потенцию людей, до которых ей вроде не должно быть дела — представителей власти далекой страны Америки. Чьи-то старые друзья, люди умные и ироничные, в обожании властей прежде не замеченные, вдруг начинают пафосно вещать про «вставание с колен» и «Путин снова заставил мир считаться с Россией».

Коллеги… с коллегами вообще сложно, их же не всегда выбираешь. А зависишь от отношений с ними всегда.

Про комментарии в соцсетях и говорить нечего. Слабое утешение, что там все проплаченные властями тролли, совсем не помогает, потому что это явно не только они пишут все эти «вешать национал-предателей», «мочить укропов», «была Украина, а стала Руина» и все такое прочее.

Соцопросы подтверждают, что да, это все нам не померещилось — подавляющее большинство россиян поддерживает любые безумные выкрутасы власти: и присвоение Крыма, и поддержку сепаратистов на Востоке Украины, и беспардонное вранье по поводу сбитого боинга, и травлю некогда любимого музыканта за выступление не там, где надо. Чем более авантюрной и наглой становится политика власти, чем больше вранья и жертв — тем больше восторга. При этом никаких последствий никто как будто не опасается: санкции — не тревожат, уровень уверенности в завтрашнем дне — высокий, уровень потребительского оптимизма — зашкаливает.

Народ и власть едины, как давно уже не было, кажется, сняты все претензии, отметены все опасения. Отдельные несогласные пытаются зайти и так, и этак:

— Но ведь нарушены нормы международного права.

— А и что! А люди в Крыму хотели! И вообще, наших военных там не было. Были? Ну, были, а и что!

— Но ведь нехорошо, соседи, братский народ…

— А и что! Они сами виноваты — зачем нас не любят? Зачем кричат: «Кто не скачет, тот москаль»?

— Но санкции же будут, это ударит по экономике России, а у нас и так…

— А и что! А они там в ЕС от нас зависят! А они без нас замерзнут! А мы их яблоки не купим, вот они поплачут!

— Да зачем нам еще земля, свою бы обустроить, ну, чем Крым раньше-то был не наш, ездили сколько хотели, а теперь не попадешь туда.

— А и что! А они зато как радовались! А мы своих не бросаем! А мы мост построим, туннель пророем, пол Украины еще отожмем, чтобы в Крым ездить!

— Слушайте, это все дорого, в конце концов, за наш же счет будут покрывать, пенсии вон уже поотбирали

— А и что! А мы согласны! А мы потерпим! А пенсии все равно бы украли! А ради величия Родины деды и не то терпели!

— Ну, а люди? Людей не жалко? Гибнут же каждый день неизвестно за что, а в самолете вообще ни при чем были…

— А и что! А это все они! Они все специально! Это им выгодно! А даже если и мы — не докажут!

Отдельно удручает то, что представителями позиции «А и что!» могут быть люди с любым уровнем образования, любых политических взглядов и социальных страт. Христиане, волонтеры, приемные родители, хорошие писатели и музыканты — да кто угодно. Пропаганда, конечно, невероятная по мощи, но вот понятно же, что многие на самом деле и знают, и понимают. Может, не родители-пенсионеры, но коллеги точно. Моя почта полна растерянных вопросов: «Что это с ними? Как с ними теперь разговаривать? Как сохранять отношения, и надо ли? Как вообще жить дальше в стране, где четыре пятых населения то ли повредились рассудком, то ли вовсе потеряли совесть?».

И это очень интересный вопрос, на который в двух словах не ответишь. И даже в одной статье, понадобится целый цикл.

Все эти споры, продолжавшиеся месяцами и заканчивавшиеся неизменным «А и что!» с одной стороны, сейчас, кажется, поутихли ввиду их полной бессмысленности. Стороны «окуклились», друг друга отфрендили, блоги закрыли для комментариев, в бытовом общении стараются «про Украину» не заикаться. Их друг от друга тошнит.

Видимо, настало время не спорить, а думать и осмыслять, что же произошло, почему российское общественное сознание вдруг так изменилось? А может, наоборот, проявило свою подлинную сущность, «расчехлилось»?

Вопросы

Вот только несколько вопросов навскидку.

Откуда столько агрессии? На мир вообще и на Украину в частности? На какую такую мозоль наступлено россиянам и почему она так болит?

Почему стали так популярны теории заговора и вообще паранойяльная картина мира, в которой кругом враги и они замышляют, и ни один волос не падает в мире без воли ужасной Америки?

Что за повальное увлечение геополитикой, когда каждый мыслит себя за «мировой шахматной доской»? Что обычному россиянину до размещения баз НАТО? Особенно если учесть, что он на размещение автостоянки у себя во дворе никак повлиять не может? Почему все вдруг взялись мыслить так глобально и знают, как выглядит представитель США в Совбезе лучше, чем собственный старший по подъезду?

Откуда такое пренебрежение к законам и договоренностям? Понятно, что жители России никогда особым пиететом к праву не отличались, жизнь такая, но есть же какие-то рамки? Отжать на глазах у всего мира кусок соседней страны и искренне не понимать «а чё такого?».

Почему совершенно невозможным оказывается признать хоть в чем-то вину своей страны, даже если она очевидна? Откуда убеждение, что «Россию всегда во всем обвиняют» в сочетании с неготовностью признать ответственность хоть в чем-то? Почему врет власть — еще понятно, но почему разумные вроде бы взрослые люди даже перед лицом трагедии, вопреки всем фактам, твердят: не было этого, это не мы — словно напуганные пятилетки, разбившие мамину вазу?

Почему так выросла поддержка власти — в ситуации, когда власть прямо среди бела дня отбирает у электората ту самую стабильность, за которую и была избрана, и не оставляет никаких шансов на рост уровня жизни, о котором с электоратом договаривалась?

Почему нет естественного в ситуации такого серьезного кризиса страха за себя, за свое благосостояние, за состояние экономики страны, за положение с медициной и образованием, с занятостью, с безопасностью, словно все это нас не касается, а впереди — одно сияющее завтра?

И еще немало вопросов возникает.

Только ли в пропаганде дело, или есть причины более глубокие? Все это мне, как психологу, очень интересно было бы обдумать и обсудить.

Но читателей, которые хотели бы ко мне присоединиться, чтобы подумать обо всем этом, я хочу сразу предупредить, чего в моих статьях не будет и что я не хотела бы увидеть в обсуждениях. Не будет теорий про «жалкую нацию, нацию рабов, снизу доверху все рабы». Про Мордор, заселенный орками. Про «въевшийся в гены совок». Эти простые объяснения, конечно, очень лестны для их предлагающих (которые, само собой, не рабы, не совки и не орки), но они на самом деле ничуть не лучше, чем весь тот полуфашистский бред, который мне довелось непрерывно слушать в последние полгода из уст россиян. И для понимания происходящего они не дают ровным счетом ничего, как любые ярлыки.

Я практикующий психолог, и я привыкла за любым нелогичным, неприятным, даже отвратительным поведением видеть боль. Она всегда есть. Я часто работаю с людьми, которые бьют детей. Они бывают нетерпимы, вспыльчивы, жестоки. Но виной пусть занимается прокуратура. Мне хотелось бы исследовать не вину, а боль. Наказание будет, это понятно. Возможно ли исцеление?

Пропаганда

Начать стоит, видимо, с самого очевидного. С внешнего воздействия, то есть с пропаганды.

То, что мы наблюдаем в последние полгода в исполнении российских СМИ, особенно телеканалов, поистине впечатляет. Понятно, что в ситуации любого конфликта все стороны преподносят информацию в выгодном для себя ключе. Наш — разведчик, их — шпион, наши — доблестные ополченцы, их — гнусные террористы, наши — за свободу и идеалы, их — за деньги и наркоту, враг несет большие потери, а с нашей стороны все целы, гибнут только несчастные мирные жители. Это все не ново. И всегда в таких ситуациях идут в ход слухи про зверства, убиенных детей, изнасилованных девушек, планах «той стороны» всех перевешать и прочие ужасы. Но вот трансляция этих слухов на правах новостной информации на центральных государственных телеканалах — до такого доходило очень редко. Вспоминается разве что толченое стекло в масле, год эдак 37-й. Но тогда не было возможностей сопровождать вымыслы «достоверными» кадрами — иногда взятыми вообще из другого времени и места.

Этот сюжет до сих пор можно посмотреть на сайте «Первого канала», хотя историю про «распятого мальчика в Славянске» так и не удалось подтвердить. Более того, в Сети вскоре был опубликован материал, авторы которого утверждают, что история эта была сфабрикована.

Людям сложно поверить, что им намеренно и нагло врут прямо в глаза, даже не таясь и не стыдясь разоблачений. Есть основной закон общения — кооперативность, мы исходим в коммуникации из того, что собеседник коммуникативно добросовестен. Да, мы не наивные дети, и понимаем, что люди частенько привирают, но у лжи тоже есть свои правила: ее надо стараться сделать похожей на правду, ее, как минимум, надо стыдиться, если она вскроется. К полной отмене кооперативности люди не готовы. Никто не ждет, что ему будут с эмоциональным накалом гнать ложь, выдумывая ее по ходу. Особенно когда речь идет об официальных форматах: договорах с печатями и подписями, высказываниях официальных лиц, вещании государственных СМИ. В свое время на этом немало нагрелись различные «МММ» и хопер-инвесты, потом всяческие «магазины на диване» и конторы типа «деньги наличными быстро».

Все шло по нарастающей. Многие пропагандистские приемчики были обкатаны на незрелом гражданском сознании россиян еще во время выборов 96 года. За время правления Путина из телевидения планомерно выдавливались любые альтернативные точки зрения, исчез прямой эфир как явление, псевдо-дискуссии стали диалогами формата «верноподданный против идиота», аналитические программы — сеансами черной магии без последующего разоблачения, а совершенно неуместный в информационных программах — даже в советское время немыслимый — истерично-давящий тон дикторов и ведущих постепенно стал нормой. Все было готово к шабашу пропаганды. И он разразился.

На сознание зрителей тоннами обрушились «каратели», «хунта», «готовящиеся концлагеря», «убивают за русский язык», «расстреливают всех старше 16 лет», «распяли трехлетнего мальчика». Все это с нажимом, с напором, с подтасованным видеорядом, с интенсивностью, не дающей возможности включить критичность. Недаром многие люди, совсем не разделяющие позицию власти, признавались, что если им случалось хоть 20 минут посмотреть российское ТВ — они понимали: еще немного, и поверят всему, что слышат.

Отдельно впечатляет явная вовлеченность, даже упоенность исполнителей — самих журналистов. Их каждый раз ловят, показывают, что фейк, высмеивают — и все продолжается. То есть люди производят чудовищную халтуру, на уровне студента-заочника, в последний момент ляпающего реферат из надранных в интернете кусков, и страшно довольны собой. Потому что целью давно не является журналистика, а пропаганде разоблачения не страшны: о них узнают сотни, а вранье увидят миллионы. И эти миллионы будут уже в таком состоянии, что уж точно не захотят испытывать когнитивный диссонанс и сомневаться. Критерием качества работы становится именно способность ввести публику в состояние измененного сознания, и в этом отношении они и правда могут быть собой довольны.

Можно сказать, что российские зрители за эти месяцы подверглись массовому эмоциональному изнасилованию, ковровой бомбардировке пропагандой. Смысл здесь не просто в том, чтобы дать определенное видение. Сюжеты и посылы подбираются так, что зритель понимает: он должен сделать моральный выбор. Не просто испугаться или разгневаться — этого недостаточно. Ты должен соединиться с предлагаемой подачей событий искренне, всем сердцем. Ведь если ты не сгораешь от ненависти к тем, кто распинает трехлетних мальчиков — кто ты сам тогда!? Если ты не веришь в преступную суть карателей и хунты, уничтожающих братский народ — как тебя носит земля!? А если твой сын или дочь вдруг начинает сомневаться — то кого ты вырастил!? И как с этим жить?

Жертвы

Поэтому старшее поколение россиян в этой всей ситуации прежде всего просто жалко. Неужели всю жизнь проработавшие люди не заслужили хотя бы минимального уважения и бережного отношения? Сколько сердечных приступов стали результатом сюжета про распятого мальчика? Сколько онкологических диагнозов приблизит это нагнетание ненависти? Сколько отношений со взрослыми детьми пострадало?

Однако не вся аудитория — доверчивые пенсионеры. Для продвинутых интернет-пользователей было приготовлено свое меню. Да, опять много фальсификаций, много истерики, много агрессии, оскорблений и прямых угроз — ведь кое-что в интернете можно, а по телевизору пока нет. Например, намекать, что несложно узнать, где ты живешь, и что если тебе в дом забросить горящую канистру с бензином, то ты узнаешь, как сомневаться в том, что Одесса = Хатынь (пример из моей почты) телеканала «Россия 1» программы «Вести недели с Дмитрием Киселевым», ставшей одной из наиболее влиятельных программ на российских федеральных каналах.

Но главный удар был нанесен по самой интенции искать истину и критически мыслить. Производя в астрономических количествах фейки, выдавая десятки версий разной степени правдоподобности, интернет-пропагандисты вызвали у многих людей ощущение, что правды нет вовсе, что ничто не может быть доказательством: ни видео, ни слова очевидцев, что врут все и обо всем, и разобраться, что же было на самом деле, невозможно в принципе. Через несколько дней отчаянного барахтанья в море версий, доводов, фактов и псведофактов практически каждый приходил к тому, что проще махнуть рукой и смириться.

В отчаянии люди пытались ориентироваться на свою референтную группу, на мнения уважаемых прежде людей — и тут их ждал новый удар. Очень многие держатели мнений, которые прежде были если не оппозиционны, то как минимум независимы и критичны по отношению к власти, вдруг присоединились к общему хору. Как во флешмобах, которые устраивают на улицах и в аэропортах: один за другим те, от кого ты этого совсем не ожидал, вдруг начинают петь или плясать согласованно, по единому плану. И выясняется, что нет уже никакой референтной группы, ориентироваться не на кого: те запели, эти замолчали, а если по ту сторону оказались друзья и члены семьи…

Намного проще сдаться.

Поистине, в эти полгода российская пропаганда достигла оруэлловских высот, и каждый выпуск новостей, каждое ток-шоу и аналитическая программа обращаются к зрителю в жанре знаменитых диалогов О’Брайена с Уинстоном, сбивая с толку, перекраивая понятийную сетку с головокружительной скоростью, подменяя и переворачивая смыслы. Очень трудно сопротивляться, когда зло атакует с моралью наперевес, потрясая слезой ребенка. При этом, конечно, контекст задан недвусмысленный: не сделаешь правильный выбор — окажешься Чужим. А будешь настаивать на своем — крыс выпустят из клетки.

Поэтому основное чувство на исходе этого лета — огромная усталость. Столько сил уходит на то, чтобы просто не упасть в эту бездну. Даже те, кто устоял, чувствуют себя изрядно помятыми.

Резюмируя, можно сказать, что изнасилованным оказалось российское общество в целом, от самых наивных, до самых продвинутых, от молодых до старых. Огромные ресурсы были вложены — и они принесли результат, пресловутые 84%. Или уже даже 88. Потому что против лома нет приема. Ну, почти нет.

Однако представить всех россиян только и исключительно жертвами в этой истории было бы неверно. Да, они подверглись психологическому насилию, но многим, похоже процесс понравился. И это следующая сложная тема, о которой нужно говорить отдельно.

Людмила Петрановская

http://spektr.delfi.lv/

Страница автора http://ludmilapsyholog.livejournal.com/