Архив метки: обстрелы

Донбасс, дом разбитый миной

Жизнь в оккупации

Донбасс, дом разбитый миной

Люди, оставшиеся на территории «ДНР» И «ЛНР», рассказывают в своих письмах о том, как выживают и что, вопреки всему, дает им силы сохранять человеческое достоинство

«Освободители» лишили этих людей всего: спокойной жизни, бытового комфорта, работы, еды, лекарств. «Там» сейчас выживают, а не живут. И радуются самой малой малости — если удается поспать, поесть, помыться. Это уже сродни празднику. Жители привыкли к тому, что в «республиках» нет воды, света, связи, к отсутствию, казалось бы, простых желаний (поездка на море, ремонт квартиры, новая одежда) и даже к стрельбе (у многих чувство страха давно трансформировалось в обреченное «будь что будет»).

А вот голод — совсем иная категория. К голоду не привыкнешь и не приспособишься. Безусловно, можно меньше есть (большинство давно урезало «паек» себе и домочадцам) и без прежних разносолов обходиться, и «суп из топора» научиться варить. Но если запасы кончились, «гуманитарка» не досталась, денег нет (и непонятно, когда будут — завтра, на следующей неделе или через два месяца), что делать тогда? Если нет ни-че-го, выехать на «большую землю» невозможно, а сил бороться нет?

Как остаться человеком в аду? Как не опуститься, не начать работать локтями, расталкивая других? Как брать на себя чужую боль, когда свою терпеть невмоготу?

«Не уехала только потому, что у меня восемь кошек. Как я их оставлю?»

«Хочу рассказать не о людях, к которым пришла война, — пишет Елена из небольшого городка в самом тылу „республики“, которую она называет не иначе, как „ды-ны-ры“. — Тут все понятно, даже не хочу сотрясать воздух — я о домашних любимцах, оставленных хозяевами.

„Эмигрантов“ две категории — одни договорились с друзьями, соседями, чтобы те кормили мурзиков и рексов и присматривали за ними, другие просто выбросили животных на улицу. Часто расстаются с питомцами и те, кто никуда не выехал, — самим есть нечего.

Заботиться о животных, когда вокруг столько горя, нелегко. Если люди такое творят по отношению к себе подобным, как-то не до четвероногих.

А брошенные коты и собаки преданно ждут возвращения хозяев. На остановке возле одного магазина несколько месяцев сидел тощий грязный алабай. Сколько ни пытались сердобольные люди забрать породистую овчарку, бесполезно. Потом алабай куда-то исчез. Умер, наверное, от тоски.

Я давно говорила, что городу нужен приют для животных. Готова была даже деньги пожертвовать на это. Как сейчас пригодилось бы такое заведение!

И раньше у нас полно было бездомных кошек и собак. Теперь их количество просто запредельное — к мусорным контейнерам во дворе не подойдешь, в посадках, балках, возле столовых бродят целые стаи. Одичавшие, голодные, они готовы броситься на тебя в любую минуту.

„Ополченцы“ в начале весны взялись их расстреливать. Нелюди.

Знаете, почему я не выехала? У меня восемь кошек. Куда их дену? Как брошу? Кроме них, меня в этом городе ничего не держит. Разговоры о грядущем счастье выводят из равновесия. Единственная отрада — мои пушистики. Когда начинаются обстрелы, „обкладываюсь“ ими и сижу в коридоре. Получается, спасаем друг друга.

Кстати, заметила, что многие стараются как-то помочь брошенным животным. Часто вижу, как очень скромно одетая молодая женщина с двумя детьми разносит по „точкам“ какую-то кашу. Несколько пенсионерок тоже регулярно курсируют по поселку с нехитрой едой. Это поразительно, правда».

«Дожили: морковь и капуста стали роскошью»

«Недавно захожу в овощной, — пишет Анна, которая живет в одном из оккупированных „ДНР“ городов. — Цены просто зашкаливают. Прошли времена, когда покупала все, что хочется, когда детвору баловала ананасами, не говоря уж о яблоках-клубнике-малине. Сейчас беру только самое дешевое. Дожили: морковь и капуста стали роскошью.

У прилавка стоит сгорбленная старушка. Еле узнала в ней бывшую учительницу младшей дочери. Нет ни былой осанки, ни уверенного взгляда. Худющая, неопрятная, да и пахнет от нее, мягко говоря, не очень. Выбираю свеклу, а краем глаза слежу за ней. До чего дошла! Почему-то подумалось: может, бабулька пьет?

А она все по сторонам оглядывается, мнется, заискивающе смотрит на продавщицу.

Та не выдержала:

— Елена Михайловна, берете что-нибудь?

— Ирочка, мне неудобно. Могу попросить вас об одолжении?

— Господи, да просите уже. Что нужно?

— Мне бы картошинку… одну.

И уже на выдохе, очень тихо:

— Бесплатно.

Она не заплакала, и это поразило больше всего. Только руки заметно задрожали и, казалось, ссутулилась еще больше.

Не знаю как, но я поняла, что старушка безропотно примет отказ. Просто развернется и побредет домой. Молча.

Однако разбитная Ира, муж которой, кстати, верой и правдой служит „ДНР“, не произнося ни слова, протянула две крупные картофелины.

„Ого, сколько побрякушек на ней надето“, — машинально отметила я. Жены „ополченцев“ нынче и приоделись, и „озолотились“, и собачками породистыми обзавелись. Но это так, к слову.

„Спасибо“, произнесенное едва различимым шепотом, показалось криком. Догнала, всучила Елене Михайловне последнюю пятерку — больше не было, сами перебиваемся кое-как. Никакой реакции. Сухие выцветшие глаза, полное безразличие, обреченность, покорность.

Я не знаю и не хочу знать, ходила ли она на „референдум“, „ватница“ она или патриотка. Знаю только, что человек должен есть каждый день. Хоть что-то.

Еще один случай. Недавно на одной улице соседи вынуждены были взломать дверь дома, где проживали пожилые супруги. Те давно никуда не выходили, вот люди и забеспокоились. Нашли два изможденных тела. В доме не было даже соли.

Смерть от голода уже никого не удивляет. В основном умирают одинокие старики.

Обычный разговор:

— От чего умер?

— Есть нечего было…»

«На моих глазах соседу снесло полголовы»

«Калаш» — аргумент сильный, — пишет Анатолий, который раньше был владельцем довольно успешной, хоть и небольшой фирмы. Ее в первые месяцы оккупации «отжали» боевики. — Я даже не сопротивлялся. Причем эти твари даже моих пожилых родителей не пощадили. Вломились ночью и давай орать, что предприятие «национализировано», а «вашего сына щас к стенке поставим». Маму потом еле откачали.

Кстати, ни один из моих рабочих не стал сотрудничать с «новой властью». Все взяли расчет. Честно говоря, не ожидал. Не могу сказать, что они такие уж патриоты, но «этих» ненавидят люто.

В общем, остался я ни с чем. Жена с дочерью в Россию укатили, им мил Путин со своими скрепами. А мы со стариками решили, что страну не предадим.

Мама всю зиму вязала носки, потом их «тайными тропами» ребятам на блокпосты передавали. Отец фиксировал передвижение техники. Я другими полезными делами занимался.

Заметил, что народ на нашей улице сплотился. То кто-то дрова наколет одинокой старушке, то ребятишек чужих угостит, то вещи какие-то предложит — мол, «есть лишние». Так и живем.

Хотя, не скрою, взгляды у всех разные. К Украине после ее отказа платить пенсии, безобразий на блокпостах и так далее отношение плохое. Ну, а к «ополченцам» — еще хуже.

Люди смертельно устали. От жутких звуков, безысходности, нищеты.

Наш поселок до поры до времени всякие ЧП обходили стороной. «Прилетало» в другие районы. Правда, все прошлое лето мы просидели в погребах, потом зимой пришлось там мерзнуть. Но это мелочи. Главное, что жилье цело и с близкими ничего не случилось.

Не так давно, когда «перемирие» уже было в разгаре, мы стояли с соседом у забора, который разделяет наши участки. Говорили о том о сем.
Он симпатизировал «республике» с самого начала. В ответ на все мои аргументы — пересказ российских телепередач. Его любимая фраза: «Все наладится, надо только потерпеть».

Знаю, он что-то постоянно ремонтировал этим бандитам, жена какие-то тормозки им носила. Захарченко для них — вождь всех вождей. И ведь не старые еще люди, и Интернет у них есть, могли бы почитать хоть что-то. Но вот затмило им разум, хоть тресни.

Однако, так как мы бок о бок жили не один десяток лет, наши дебаты не доходили до высокого градуса. Он был одним из немногих, кто хотя бы слушал оппонента. Это редкость в наших краях. Единственное, от чего я злился, это когда он произносил «укры», «нацики», «бЭндеровцы», «хунта».

Сколько ни пытался доказать соседу, что все обстрелы идут из точек, где стоит российская техника, — бесполезно. «Не может такого быть, это ж наши!» — отвечал он.

И вот разговариваем, курим. Он опять заводит свою бодягу о том, что «ДНР» скоро признает весь мир, что все восстановим, что работы «будет валом»…

Я махнул рукой, жди, мол, и побрел к дому.

И вдруг как засвистело, как задрожало! Меня отбросило куда-то к сараю. Дым, осколки, комья земли.

И тут, как в замедленной съемке, рядом шлепнулся фрагмент чего-то красного.

Я плохо соображал в тот момент. Такое ощущение, что видел себя со стороны. Поковылял в дом. Двери настежь, мебель какая-то упала, трещины в стенах. Армагеддон.

Слава Богу, мои в порядке. Но глядеть на них страшно — даже не бледные, а зеленые какие-то.

Оглохший, очумевший, злой, вышел во двор. А там возле поваленного забора тело Ивана. Полголовы как бритвой срезало. Словом, тот окровавленный кусок — вторая половина его головы.

Я не кисейная барышня, но мне стало плохо. Выворачивало наизнанку так, что чуть концы не отдал.

Знаю точно, что «прилетело» от боевиков. Все соседи могут это подтвердить. Вокруг нет ни заводов, ни мостов, ни других объектов. Лупили сюда «просто так», это мы потом услышали от местных «ополченцев».

Может, не стоит об этом говорить, но на похоронах Ивана я рыдал. Ничего не мог с собой поделать. Так мне его жалко, хороший мужик был.

И еще. Хочу, чтобы меня услышали отцы-командиры. Говорю не только от себя. В общем, бомбите нас, обстреливайте, «утюжьте», только освободите быстрее. Сил нет ждать».

«Я орала этим бурятам: «Что вы здесь забыли?»

«До сих пор не могу без содрогания вспоминать о своей выходке, — пишет дончанка Татьяна. — Я трусиха, каких поискать. Никогда не перечила ни начальству, ни хамам в очередях, ни пьяным жэковским сантехникам. Просто отмалчивалась или уходила в сторонку.

Конфликты, разборки, шумные ссоры — это не мое. Даже разговаривать громко не умею. Может, поэтому с карьерой не заладилось. Организовать не могу никого, даже детей и мужа. Помните, как в «Иронии судьбы»: «Мама говорит, что на мне все ездят»? Это про меня.

Короче, иду я на днях утром в магазин. Вижу, как в соседнем дворе какие-то буряты чинят САУ (самоходную артиллерийскую установку. — Ред.). Что-то сломалось, видимо. Сытые, довольные, смеются. Хозяева!

Что щелкнуло в моей головушке в тот момент, понятия не имею, но такое зло меня взяло, аж до дрожи. Подхожу:

— Вы что здесь делаете?

— Мать, ты чё? Иди своей дорогой!

Но я уже не могла остановиться — «Остапа несло»! Выдала им все по полной. И про «братскую» страну, и про «русский мир», и про «трактористов» с «шахтерами». Кричала, что не надо нас защищать, что пусть убираются, даже сказала (первый раз в жизни) куда. Еле сдержалась, чтобы не вцепиться в их наглые рожи.

Думала ли о том, что могут шмальнуть, что заберут в подвалы СБУ, что семья даже не узнает, что со мной и где я? Нет! Все чувства отключились вообще. Точнее, остались только брезгливость и омерзение. И никакого страха.

Потом, когда вечером рассказывала об этом мужу, меня трясло. От обиды, бессилия, злости.

Он, разумеется, не похвалил за «бенефис»: «Ты бы хоть о детях подумала».

Поймите, я спокойный и мирный человек, не экстремал. Но на донецкий Майдан, самый последний, мы с мужем пошли. Стояли вместе со всеми. Пели гимн, кричали «Слава Украине!». Нас было много.

Я выросла в этом городе. Люблю его парки, скверы, аллеи, люблю работу, друзей, соседей. Люблю свою страну. Она моя, понимаете?!

И если такую тихоню вдруг (или не вдруг?) прорвало, это что-то да значит. Кстати, эти буряты-якуты молчали — вообще ни слова не проронили! Вот в чем парадокс.

Может, надо не бояться и чаще «выступать»? Тогда места мало будет всем этим «заблудившимся туристам», а заодно и пушилиным-пургиным-захарченко».

Подготовила Маргарита ЛИВАНОВА,
специально для «ФАКТОВ»

http://fakty.ua/200472-smert-ot-goloda-zdes-uzhe-nikogo-ne-udivlyaet-v-osnovnom-umirayut-odinokie-stariki

Donetsk Republic

Почему люди не выезжают из «ДНР» и «ЛНР»?

Donetsk Republic

Мне 36, я родился и вырос в Донецке. Прожил в этом городе большую часть жизни. Выехал из него в июле 2014-го, вскоре после того, как там появились «ополченцы» Гиркина-Стрелкова. Сейчас живу в Киеве, однако время от времени совершаю поездки в родной город. Последняя такая поездка продолжалась с 1 по 7 февраля, и мне хотелось бы поделиться тут своими впечатлениями и наблюдениями. Мне кажется, что в моей ситуации есть определенное преимущество: ведь я могу сравнивать жизнь на «большой земле» с жизнью людей в зоне АТО и, не находясь в Донецке постоянно, отслеживать постепенные изменения, происходящие с городом и остающимися в нем жителями.
По новым правилам, для проезда на территорию, неподконтрольную украинской власти, необходимо оформить специальный пропуск в одном из семи пропускных пунктов, из которых, фактически, работает только один – в поселке Великая Новоселка, что находится по пути из Запорожья в Донецк. Мне удалось сделать это, несмотря на сумасшедшие очереди и полнейший бардак, царящий в «штабе» при местном РОВД, где происходит оформление пропусков.

Самый главный вопрос, которым задаются там буквально все: «Для чего эта пропускная система нужна?» Что она позволяет упорядочить? Кого и от чего защитить?
Я ехал в Донецк с большим туристическим рюкзаком. На него никто не обратил внимания: ни наши солдаты, ни сепаратисты. И на обратном пути то же самое. При желании я мог бы провезти туда и вывезти оттуда все, что угодно. Вообще, при проверке документов на блокпостах меня не покидало ощущение, будто все это какая-то игра, какой-то спектакль. Несерьезно все это выглядит – при том, что выражения лиц у всех участников игры очень серьезные.

Что касается самого Донецка, то от того, что я наблюдал там, у меня возникало чувство уже не спектакля, а просто абсурда. Работающие ювелирные магазины соседствуют с очередями за гуманитарной помощью. Постоянно слышны звуки залпов и разрывов. Состоящая из пенсионеров очередь в кассу, чтобы оплатить услуги «Укртелекома». Полки супермаркетов заставлены товарами, привезенными из других областей Украины, в том числе, из Галичины: «Перша приватна броварня», «Моршинська», соки «Galicia», и конечно же, сладости от «Roshen». Даты производства (разлива, упаковки), как правило, октябрь-декабрь 2014. Товаров, произведенных в России, я не заметил. В супермаркете «Брусниця» я неожиданно смог расплатиться карточкой «ПриватБанка». Однако это не терминал. Насколько я понял, это что-то вроде покупки в интернет-магазине.

Город пытается делать вид, что живет. Театры (в том числе кукольный) работают. Концертный зал филармонии тоже. Интеллигенция собирается на литературные вечера и на выступления местных бардов. Эти люди убеждены, что, не покидая город, продолжая жить, словно в мирное время, они поступают правильно. Им кажется, что, если прекратятся обстрелы, жизнь города постепенно вернется в прежнее русло.

Однако мне, дончанину, имеющему возможность взглянуть на родной город свежим взглядом, более-менее очевидно, что жизнь в нем постепенно угасает.
Днем Донецк напоминает сейчас просто большой райцентр. С наступлением темноты, часам к семи-восьми вечера, он производит впечатление уже маленького райцентра с редкими прохожими и автомашинами. «Ополченцев» на улицах сейчас стало заметно меньше, чем осенью. Зато постоянно слышны звуки обстрелов. Ночью я был разбужен ими несколько раз. А вот местные жители к ним уже привыкли, и, как правило, не просыпаются.

Еще осенью я обратил внимание на то, что город живет слухами. Тогда, в относительное затишье, многие поговаривали о том, что вскоре на территории «ДНР» начнет хождение российский рубль. Теперь же я обратил внимание на слух о том, что якобы скоро «ополчение» отодвинет линию фронта поближе к Запорожью и Днепропетровску, и тогда военные действия будут идти уже на территории тех областей. Благодаря этому, в Донбассе, наконец, настанет мирная жизнь.

Большинство убеждено в том, что украинская армия ведет войну именно с гражданским населением, и потому занимается целенаправленными обстрелами жилых кварталов, остановок, школ и больниц. Многие верят в «укропских диверсантов», колесящих по городу с минометами.
Когда случается очередной обстрел гражданских объектов, они восклицают: «Ну вот видите! Украинские фашисты воюют с нами, мирными людьми. А ополчение нас защищает».

Но, разумеется, в городе остаются и люди, устойчивые к российской пропаганде и лояльные Украине. Мне довелось с ними поговорить. Одна семейная пара, к примеру, живет в районе, где уже довольно давно нет света и отопления. Шутят: «Ну, зато телевизор и радио не работают. Хоть такая польза».
Есть и те, кто считает одинаково виновными обе стороны: «Хочется послать подальше и тех, и этих! Еле сдерживаю себя, чтобы не поддаться чувству ненависти и к тем, и к другим».

В Киеве частенько можно услышать вопрос: «Ну почему люди не выезжают оттуда? Тем более, если они против так называемых народных республик?» Нормальному человеку это действительно трудно понять. У каждого какие-то свои причины, обстоятельства. Но побывав в Донецке, прожив там целую неделю, мне хотелось бы поделиться вот каким впечатлением.

Примерно на четвертый день я заметил, что Киев, да и вообще спокойная мирная жизнь, начинают казаться мне чем-то нереальным. Словно приснившимся. Напротив, жизнь в Донецке, под постоянные звуки выстрелов и разрывов, начинает казаться мне единственно возможной и подлинной. И желание поскорее покинуть Донецк отчего-то ослабевает.
Это трудно объяснить. Возможно, люди, живущие там, независимо от их взглядов, испытывают нечто подобное? Не исключаю: если бы я задержался там подольше, то начал бы воспринимать обстрелы и опасность для жизни как нечто естественное, привычное.

Как бы то ни было, но я выехал оттуда. Автобусом до Запорожья. И сейчас, в Киеве, уже Донецк кажется мне нереальным, невозможным. Словно привидевшимся в дурном сне. Я читаю новости об очередном обстреле, в котором погибли простые люди, и задаюсь вопросом: «Ну как можно там находиться?»

Александр Михайленко Донецк
http://obozrevatel.com/

Lugansk terrorists in September 2014

Луганск — бандитский рай

Очередной выезд на большую землю и очередные эмоции по поводу жизни на оккупированной территории и происходящего в стране.
Выезжал по бахмутке, через Горск, Лисичанск в Северодонецк. Выезжал на своей машине, обычный китайский седан. Про блокпосты я думаю написано и кроме меня достаточно, если коротко – сепары бухие и охуевшие от безнаказанности, украинцы – бдят, но у ребят полный упадок моральных сил, но об это ниже.

Lugansk terrorists in September 2014

Луганск.

Действительно обстрелы города ПОЧТИ прекратились. Действительно где-то появляется свет, где-то вода. Связь стала немного лучше, но временами. В городе очень тревожно, атмосфера страха ощущается просто физически. Город скатывается в какую-то социальную пропасть.
Люди возвращаются – мы живём на 2 адреса, квартира и дом. Наш двор — это колодец из девяти подъездов 9ти этажных домов.

Добавилось не менее 20-25 семей. Очень интересные люди, точнее их поведение. Подобных людей уже окрестили «майскими беженцами» — это те, кто уехал в мае-июне, так и не увидев всех кошмаров войны. ПОЧТИ все сторонники рф, или как минимум новоросии. И тут по приезду происходит разрыв шаблона. Точнее происходит разрыв ещё на лэнээровских блопостах. Оно ж как думалось – росия это за*бись, это типа порядок, всеобщее благоденствие, ох**нные зарплаты которые дают просто так и вообще, не жизнь а одна сплошная пахлава. А на деле – укуренные сепары на блокпостах (если повезёт то просто пьяные), хамство на досмотре, в городе очереди за водой и хлебом, денег НЕТ (НЕТ совсем), работы нет, вооруженные люди летающие на автомобилях по встречке, соседи отводящие глаза при попытке поговорить на тему «а как оно было». Можно пойти работать в теплосеть, ЛЭО – правда о зарплатах вопрос даже не поднимается, в лучшем случае обещают выдать армейский сухпай в оплату.

Очередное откровение для «майских беженцев» — на глазах пустеющие улицы после 12-00, после 14-00 у нас на квартале как утром 1 января – 2 человека в пределах видимости. А как они пытаются уложить в голове то, что за водой надо бежать с баклагами и стоять в очереди! Надо отдать должное, эти ребята очень быстро идут на сделку со своим здравым смыслом, тема такая – ну ничего, надо подождать росия нам поможет электросети отремонтировать, паспорта выдаст, денег даст. Украина вот-вот начнёт пенсии и соц выплаты в банкоматы заряжать, да ещё и денег учителям-врачам-воспитателям заплатит. Правда учителя до сего момента даже обещаний получить за июнь-июль-август не слыхали, работают так, за идею, даже спросить за оплату боятся. Да и вообще, причём тут соцвыплаты от Украины для граждан лэнээр? – но «майские беженцы» так глубоко не заморачиваются. А самое главное потрясение для этих вернувшихся – отсутствие росии как такой. Они же жили и видели себя двуглавоорлопаспортными, а на деле что вышло – граждане свободной лугандонии, не будет вам росии, вы теперь независимая (от хорошей жизни) лэнээр! Виват президенту плотницкому! Да здравствуют вольные банды лэнээр! У кого стволов больше тот сегодня и устанавливает законы!

Есть ещё две категории вернувшихся – «запуганные» и «прозревшие».

«Запуганные» . Люди вернувшиеся по результатам угроз отжима (национализации) жилья и (или) угрозой увольнения из бюджетных организацией. Слова плотницкого о неприкосновенности частной собственности, как показал опыт, это обычный трёп парашного петуха. Этого, типа главу лэнээр, никто и в хуй не ставит. Всем вооруженным группировкам (а их по моему наблюдению в городе от 7 до 11), ложить с пробором хоть на плотницкого, хоть на корнета (для тех, кто не в курсе – министр мвд лэнээр). Что плотницкий, что корнет, не в состоянии обеспечить выполнение НИ ОДНОГО своего постановления. Ситуацией не владеют, влиять на вооружённые банды не могут. Исключительно номинальные люди на таких же номинальных должностях. «Запуганные» вернулись без осознания и осмысления самой жизни в лэнээр, той ситуации что сложилась с работой, социалкой и т.д. «Запуганные» как правило возвращаются без семей, по принципу «посмотрю что да как, а там видно будет». Что касается бюджетников – вот история про нашу школу. В нашей школе света нет, воды нет. На три 4х класса 27 учеников (примерно) из 90, старших классов нет, в первом классе 5 человек. Учителя за детьми в туалетах с ведром бегают – смывают. Кормить детей не кормят, обещают опять же СУХПАЯМИ. За зарплату речь не ведётся. Аналогичная ситуация в ЛЭО, Луганскводе, теплокоммунэнерго. Как дальше жить и работать никто бюджетникам ясности не добавляет.

«Прозревшие». Люди, попробовавшие жизни на чужбине. Это как те, кто хлебнул горя в родной Украине так и те, кто попробовал сладкой русской жизни в росии на северах.

Пример из нашего двора. Большая семья – 4 детей школьного возраста, 1 дошкольник, мама, папа, дедушка, бабушка. Уехали в Винницу. Добрые люди бесплатно помогли с жильём (реально бесплатно, только оплачивать газ-свет-воду), папе нашли работу (по специальности — технологом, ААААТЛИЧНАЯ зарплата), дедушку пенсионера устроили сторожем на парковку, бабушка пенсионерка на второй день устроилась в кафе-пивную мыть полы, через неделю хозяин предложил завхозом работать. Бабло есть, жизнь налаживается. А тут вдруг хуяк, соседи начинают интересоваться, почему это ваш папа не в зоне АТО, он что, не хочет за страну повоевать? Вопрос резонный, и как говорится, в тему. Но папе же 56 лет, у него белый билет со времён СССР как у плохо видящего (сетчатка пришита потому как отслаивается), к тому же многодетная семья и всё такое прочее. А тут 1 сентября – и винницкие дети наученные своими винницкими родителями начинают гнобить этих 4х приезжих. Типа что вы уехали – вы же этого хотели. Дальше больше – тётка из магазина делает вид, что не понимает русского языка и отказывается принимать заказ, так как типа «не понимаю что ты хочешь». Негатива – больше некуда, описывать просто противно. А потом самого мелкого решили в детсад устроить. И тут пообщались с чиновниками – это просто жесть, я запись с диктофона слушал что маме говорили насчёт неё самой и всех жителей Донбасса. И вот эти люди решили вернуться в Луганск. Украину они теперь вряд ли полюбят – но насчёт любви к Украине это отдельно ниже.

«Прозревшие» из росии. Приехала семьяфанатросии после недели жизни в якутии. Уезжали они в Крым, и убежище просили там же. А потом внезапно для себя очутились в поезде (потом в самолёте) по пути в якутию. Приехали, а там днём сейчас +5! Цены в магазине – как продуктовом бутике (если такие бывают). У них (оказывается, вот ведь откровение) зимой средняя температура -45, доходит до -55. А летом в июле не более +20. И самое главное – они, беженцы, никому не нужны. Никто не собирается им ВЫСОКООПЛАЧИВАЕМУЮ работу предлагать, жильё – только в общаге ПТУ (какие к чертям собачьим квартиры – кто вам такую глупость сказал?), подъёмные – вы вообще что-ли с ума сошли? Ну короче РАСЕЯ им не рада, фанатизм слегка глаза раскрыл и вот они опять в Луганске.

И опять про Луганск.

В частном секторе воды-света нет. На нашей улице почти никто не уезжал. Сторонников Украины и лугандонии 50 на 50. В магазине есть почти всё – молочка в ассортименте, какая-то колбаса (мы колбасу не едим потому не вникал), хлеб каждый день, свежеубитые куры, крупы-макароны, консервы, пиво, водка. Цена ясень пень не как до войны, но терпимо. Терпимо для тех, у кого есть деньги. А денег нет ни у кого. Нет денег совсем. Люди уже заначки подаставали и идут за покупками с долларами и рф рублями. Хозяева валюту берут, курс конечно драконовский.

Отдельная тема это общение с соседями. Что в квартире, что в частном секторе. Такое впечатление что вокруг одни педерасты. Если американские граждане стучат друг на друга по вбитому в голову с детства чувству патриотизма, то наши стучат что бы отомстить. Когда стреляли все были как-то попроще, подобрее. Сейчас вломить соседа лугандонцам как сторонника Украины – это реально половина людей расценивает как ПОСТУПОК ДОСТОЙНЫЙ УВАЖЕНИЯ.

Хочу обратить внимание людей на то, что появление света, воды, открытие части магазинов, школ и детсадов не есть повод считать, что в городе всё хорошо. Для куда важнее убрать обдолбаных чеченов с улиц, иметь возможность ходить по улицам не оглядываясь, не боятся за своего ребёнка, не просыпаться ночью от звука проезжающей машины.

В атмосфере города висит СТРАХ и УЖАС. КАЖДЫЙ день в Луганске пропадают люди – мужчины в возрасте от 20 до 45 лет. Похищают открыто, на глазах у прохожих. Шёл человек, остановилась машина с вооружёнными людьми, дали в голову прикладом, надели мешок на голову и погрузили в багажник. Искать можно и самое главное НУЖНО пробовать. В городе похищение людей – это новый бизнес лугандонцев, черножопые научили. Похищают ради рабского труда на стройке, тех кто побогаче и кого смогли опознать — ради выкупа, многие исчезают бесследно. Желающим поспорить очень рекомендую посетить жовтневую комендатуру (на Годуванцева). Поезжайте с утра и посмотрите на рыдающих жён и матерей у которых в ЭТОТ и предшествующий дни пропали дети и мужья. Пропали бесследно. Поговорите с ними – они расскажут неверящим про то, как могут среди бела дня вашего сына затолкать в машину и увезти в никуда.

А ещё посетите каменобродскую комендатуру – женщины вам расскажут как палачи из лэнээр пластали на куски ножом живых людей. Или как тыкали им в икры тем же ножом. И всё ради удовольствия. И никакие заявления в ЛЮБЫЕ инстанции не помогают найти этих мужчин. В очередной раз убеждаюсь в том, что Луганск это рай для садистов и убийц.

Луганск — наш город! Фейсбук.