Местный Сайт Интересные Новости с планеты Земля

13Авг/160

Инструкция для российских военнослужащих. Что делать если вас отправляют воевать за границу

Последние годы российские военнослужащие часто принимают участие в боевых действиях на территории других государств. Лучший способ в этом не участвовать — сделать все, чтобы не попасть в армию. Но даже если ваши близкие призывного возраста в ней оказались или вот-вот окажутся, есть способы избежать их отправки на войну

1. МОГУ ЛИ Я ПОМОЧЬ?

Да. Для начала нужно понять, законно ли его отправляют воевать. От этого зависят ваши дальнейшие действия.

2. КАК ПОНЯТЬ, ЧТО ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ ЗАКОННЫ?

Внимательно изучите закон об обороне (статьи 10 и 10.1). Если президент одобрил решение Совета Федерации ввести войска в другую страну, значит, все законно. К примеру, в Сирию отправлять российских военных можно (разрешил Совет Федерации), а вот на восток Украины — нет. Если же вашего знакомого отправляют на территорию, куда официально наши войска никто не приглашал, надо срочно связаться с военной прокуратурой, Комитетом солдатских матерей (изучите список отделений в регионах на сайте) и другими правозащитными организациями («Гражданин и армия», комиссия СПЧ по военно-гражданским отношениям, уполномоченный по правам человека в РФ). Сообщите им фамилию, имя и отчество военнослужащего, а также номер его части. Объясните ситуацию. Дальнейшее зависит от того, по контракту или по срочному призыву служит этот человек.

3. ОН КОНТРАКТНИК. ЧТО ДАЛЬШЕ?

Свяжитесь с военнослужащим и напомните, что приказ должны были сообщить ему в письменном виде. Объясните, что контракт можно расторгнуть независимо от того, куда его отправляют. В законе (статья 51) перечислены случаи, когда контрактник имеет на это право: например, сложности со здоровьем, необходимость постоянно ухаживать за больным родственником и так далее. Чтобы подтвердить все, понадобится выписка из больницы, свидетельство о смерти родителей и другие документы. Симулировать опасно: если обман раскроется, военного могут посадить на семь лет (по статье 339 УК РФ). Закон предусматривает и увольнение «по уважительной причине», — без уточнения, в чем она может заключаться. Достаточно ли уважительны представленные основания, будет решать аттестационная комиссия. Правозащитным организациям известны случаи, когда достаточным основанием признавали нежелание контрактника воевать.

4. ОН СРОЧНИК. КАК БЫТЬ?

Если военные действия незаконны, срочнику могут предложить подписать контракт, и он едет на войну уже как контрактник. Если с солдатом есть связь, убедите его ни в коем случае не соглашаться. Помните: предлагать подписать документ законно (статья 38 УК РФ), а вот принуждать к этому — нет. Однако если боевые действия законны, а солдат ознакомился с приказом в письменном виде, отозвать его не получится. Разве что отсрочить, –  отправить на войну могут лишь по истечении четырех месяцев службы (Указ Президента РФ от 16.09.1999 N 1237 «Вопросы прохождения военной службы»). Военнослужащие должны быть ознакомлены с приказом в письменном виде.

5. А ПРОСТО ПЛЮНУТЬ НА ВСЕ И УЕХАТЬ ДОМОЙ ОН НЕ МОЖЕТ?

К сожалению, нет. За дезертирство (умышленный побег из войсковой части) могут посадить на семь лет (статья 338 УК РФ), а если солдат сбежал с оружием, — на все 10. Правда в той же статье есть оговорка, что при стечении тяжелых обстоятельств (угроза жизни и здоровью) можно дезертировать, и за это не накажут. Но гарантий, что суд признает обстоятельства тяжелыми, нет. За отказ выполнять конкретный приказ военному грозит шесть месяцев ареста или два года в дисциплинарной воинской части (статья 332 УК РФ). Такое же наказание последует (статья 337 УК РФ), если он «исчезнет» из части на несколько дней. Если потом удастся доказать, что он сбежал без умысла (например, его избивали в части, и ему пришлось спасаться), поступок не расценят как дезертирство или самовольное оставление части. Иначе — те же семь или 10 лет.

6. ЧТО ДЕЛАТЬ, ЕСЛИ ОН УЖЕ В ЗОНЕ НЕЗАКОННЫХ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ?

Применить уже знакомый алгоритм: немедленно связаться с прокуратурой и правозащитниками. Сам военный должен сначала сообщить командованию, что он отказывается подчиняться приказам на территории другой страны (лучше всего написать рапорт). Апеллировать надо к тому, что заведомо незаконные приказы можно не выполнять (статья 42 УК РФ). Кроме того, россиянам запрещено воевать без знаков отличия (статья 356 УК РФ). Нужно постараться покинуть чужое государство, вернуться в Россию и как можно скорее обратиться в военную прокуратуру, апеллируя к тем же самым нормам (незаконный приказ, отсутствие знаков отличия). Это обязательно: иначе солдата запишут в дезертиры.

http://takiedela.ru/2015/12/instrukciya-chto-delat-esli-vashego-bli/

16Сен/140

Чей и зачем Крым ?

Ukraine - the road to the Crimea on the blood

Whose Crimea and why

Для меня, гражданина, Крым всегда был моим, хоть я не люблю жару, курорты и пляжи. Он был моим в СССР, когда меня малышом туда привезли родители. Он был моим в 1993, когда мы с подругой и другом поехали туда и пару недель жили на берегу в палатке, обменяв на вокзале рубли на гривны. Крым был моим в 1999, хотя я уже точно прикинул, что по цене и сервису Египет и Турция гораздо более мои. Лишь в этом году Крым, как я вижу, стал совершенно не моим. Конские цены на авиабилеты (раза в четыре выше, чем Москва-Лондон), недельные очереди на переправу и кровавая война там, где раньше были автотрассы. Добавим сюда проблемы статуса — раньше я был в Крыму желанный гость для всех. А теперь для кого-то из них (даже если их небольшой процент) я внезапно буду русский оккупант. И мне теперь, может, исподтишка плюнут в суп. Так чей же стал Крым? Ну не мой точно. Возможно, он теперь принадлежит олигархам. Возможно — богу войны. Возможно — инопланетянам. Но для меня, простого гражданина России, он стал мой в сто раз меньше, чем был прежде.

С позиции гражданина мне вообще непонятен термин «мой». У меня есть знакомая, гражданка России, которая мечтала жить с детьми в Крыму и в свое время купила там домик. И ее по всем правилам записали в какой-то там кадастровый реестр землевладения. И Крым стал ее. Куда более, чем для прочих граждан страны Украина, к которой он формально относился по картам. Вы понимаете абсурд ситуации? Собственность внутри собственности. Карта внутри карты. Я беру лист бумаги, закрашиваю на нем большой квадрат и говорю: это всё — мое. Ты рисуешь внутри этого квадрата маленький квадратик и отвечаешь: а это — моё. И с этим парадоксом мы спокойно живем. А потом приходит толпа совершенно посторонних людей и кричит «Крым — наш!» Чей конкретно, покажите пальцем?

У меня много разных друзей-россиян, которые официально сделали своим небольшой кусок другой страны. У одного моего друга, пламенного патриота, квартира в Лондоне. У другого, пламенного либерала, — в Испании. У третьей хорошей подруги — апартаменты в Болгарии. Четвертый друг, уж совсем не отягощенный высоким достатком, с трудом накопил 200 тыс рублей на небольшой домик в горах Словении. Никому из них не помешал тот факт, что ни Британия, ни Словения не наши. Зато Чечня — наша. По всем картам и мировым соглашениям. Кто-нибудь хочет приобрести недвижимость в Чечне или хотя бы провести там отпуск с детьми?

Сказка про «мы вернули свое» на меня не действует, только пугает. Тогда и Финляндию с Польшей и Прибалтикой надо вернуть России, и Аляску. А если все так начнут? Крым потребует себе обратно какая-нибудь Турция. Потому что Россия, сколько бы ни кричала «Крым всегда был наш», но какое Россия имеет отношение к Крымскому ханству, чей Крым был изначально? Затем Курильские острова потребует Япония — они были у нее отобраны так недавно и так откровенно, что это единственная причина, почему у нас с Японией до сих пор не подписан договор о мире, официально мы до сих пор в состоянии войны. Китай захочет по праву вернуть Сибирь и Дальний Восток. Германия потребует свой родной Кёнигсберг, который по непонятной причине с недавнего времени принадлежит России вопреки законам логики, географии и пространства. А если получится, затем Германия может потребовать и Смоленск в границах 1942 года. Ну а Монголия вспомнит, как ей когда-то принадлежала «небольшая» часть России от Черного моря до Хабаровска, и потребует защитить интересы всех ныне живущих татар.

Разумеется, на этом месте выбегают разные люди и кричат, что народ Крыма, мол, сам выбрал свой путь... Нет, конечно, путь так не выбирают. Выбирают как Шотландия: много лет готовят открытый и честный референдум. Если завтра в России наступит нестабильность, бардак и борьба за власть, а в это время Дальний Восток наводнят китайские солдаты со споротыми нашивками, блокируют с оружием в руках все госучреждения и впопыхах устроят референдум — я точно так же не приму его результаты. Даже если мне скажут, что более 50% жителей Дальнего Востока предпочли быть китайской автономией, а не регионом России. Даже разбираться не стану, 52% там проголосовало или 92%, честно всё было или выдумка китайских технологов. Референдумы так не проводят, точка.

В общем, мне, как гражданину России, совершенно непонятно, почему именно Крым именно сегодня именно наш. И в каком месте Крым теперь стал моим, где раньше он был не моим.

Возможно, мне возразят, что я рассуждаю с точки зрения гражданина, а надо с точки зрения страны? Хорошо, давайте попробуем, скажем вслух ту правду, которую озвучивать не принято. Считайте нижесказанное моими собственными фантазиями. Итак, я — страна.

Крым был полуостров, а стал остров. С одной стороны у него море с непитьевой водой, с другой стороны чужое государство, с которым я, как страна, умудрился поссориться до состояния войны. Промышленности в Крыму нет. Сельское хозяйство — три персиковых дерева и полузасохший виноградник, наполовину вырубленный в антиалкогольную кампанию Перестройки. Пресная вода и электроэнергия поступают из страны, которая нам теперь как бы фашист. Все дороги и железные дороги остались там же, у так называемых фашистов.

Как страна, я оказался в положении гопника, который зачем-то отжал у бывшего друга редкий мобильник («я ни при чем! мобильник сам ко мне прыгнул в карман!»), а наутро понял, что к нему нет ни зарядки, ни коробки с документами. И достать такую зарядку с редким шнурком негде или очень дорого. А без документов мобильник теперь считается ворованным.

Как страна, я пытаюсь теперь смастерить шнурок для зарядки своими силами. То есть — пробить коридор к Крыму через государство так называемых фашистов, организовав там гражданскую войну. И это у меня не получается. Потому что ближайшая тропинка к дверям Крыма (Перекоп или хотя бы Сиваш) идет вдоль берега и состоит из четырех областей: Луганская, Донецкая, Запорожская и Херсонская. Разве кто-то не видел карту Украины и не понимает, что происходит?

Ukraine - the road to the Crimea on the blood

В паре ближайших областей — Луганск, Донецк — пожар вспыхнул охотно. А дальше не разгорелось. Понятно, Славянск сдали быстро и охотно — он у меня не на пути. По той же причине ни в Харькове, ни в Сумах, ни в прочих соседних к России русскоязычных областях даже разговора не возникало. Не по пути. А по пути — Мариуполь. Жизненно необходим, но с ним проблема. Я закину еще техники и кадровых добровольцев в отпуске, и Мариуполь, допустим, возьму. Но дальше надо идти на Бердянск, Мелитополь, Херсон... А народ там другой, делать мне революцию желающих не видно. Моя граница далеко, а морской флот тайком не штурмует. Коридор не прорубился, мобильник не зарядить.

Что я, как страна, получил бы, даже если бы всё удалось? Новый убыточный регион, из которого мне не сделать ни центр нанотехнологий, ни цветущий сад на сухих камнях, ни даже прибыльный курорт — у меня и в Сочи не получилось выйти в плюс.

А что я, как страна, получил по факту? Остров с паромной переправой. Гражданскую войну вблизи собственной границы. И новую холодную войну со всеми ведущими державами нашего глобуса. Всеобщее осуждение. Санкции. Падение имиджа ниже плинтуса. Международную напряженность. Экономический упадок и национальную валюту, обесценившуюся уже почти на четверть. Отличные приобретения, страна, так долго кричавшая про стабильность!

Причем давайте уже говорить правду до конца. Я, как страна, все это делаю с Украиной (а прежде с Грузией) лишь по одной причине — ради моей старой военной доктрины времен Холодной войны 60-х годов прошлого века. Согласно которой, чем ближе НАТО разместит свои ядерные ракеты к моим границам, тем меньше будет время полета ядерной боеголовки в момент ядерной войны, и тем выше риск, что не успеют среагировать мои противобаллистические системы, разработанные и собранные полвека назад. У США все хорошо — они на другой стороне глобуса, а разместить свои ракеты у них под носом на Кубе мне когда-то не дали, чуть война не стартовала. Поэтому сегодня вся моя истерика и международная политика прежняя: всеми силами отталкивать базы НАТО подальше от своих границ. В Европе ядерное оружие есть у Франции и Британии, а ракеты США негласно расположены на базах в странах НАТО: Бельгия, Нидерланды, Турция, Германия, Италия (на Дальнем Востоке — тайком Япония и Южная Корея). Долгие международные пляски с бубном, тонкие политические интриги, экономический и энергетический шантаж — так мне удается долгие годы уговаривать страны Балтии и всякую Польшу-Финляндию не заниматься вооружением. Условный круг очерчен — ядерные базы НАТО расположены в тех странах, которые от моих границ все-таки на почтительной дистанции, дающей необходимое мне время реагирования на запуск. Мою территорию защищают своими телами дружественные Беларусь, Украина и Казахстан. Где расположены старые, ржавые, но всё ещё дружественные мне средства обнаружения запусков противника. И тут, зашибись, вдруг прямо под боком зачесалась Украина. Украина! Которая во времена СССР была самой ядерной территорией, поскольку отсюда мы целились в глаз всем капиталистам Европы. Пять атомных электростанций (включая злополучный Чернобыль) и один из крупнейших в мире на момент распада СССР арсенал ядерного оружия (почти 4000 ракет). Оружие с Украины конечно вывезли, но привычки-то остались! И вот, значит, эта самая разоруженная (но в прошлом ядерная до зубов) Украина взбесилась, сбросила с трона моего смотрителя и кричит такая: «теперь хочу в Европу и в НАТО!» Мне, стране, как дальше жить с такой картой?

 Ukraine map nukes

Что я, как страна, должен делать? Да если я слышу, что кто-то из моих соседей собирается вступить в НАТО, я костьми лягу, нарисую на карте буферную зону и выжгу ее напалмом в локальной войне, лишь бы только это не состоялось! Я, страна, еще Грузию-то не пережил. А тут аж целая Украина!

Ну, разумеется, меня, как страну, совершенно не волнует, что никто из НАТО не собирался кидаться ядерными зарядами, а просто боятся до чертиков меня, а также исламистов и прочих политических неадекватов. И я, как страна, не хочу думать о том, что за 50 лет много чего изменилось в технике, поэтому противобаллистическая оборона зависит от суммы новейших технологий, у которых расстояние до точки запуска — не единственный и не главный критерий успеха. Но совершенствовать свои противоракетные системы я, как страна, не умею и не хочу. Я хочу фыр-фыр-фыр. Как в старые добрые семидесятые.

Кончится это тем, что в НАТО вступит Китай. Потому что он по-восточному мудро помалкивает, но давно уже прикинул, кто ему главный рынок и главный поставщик технологий, а кто опасный и непредсказуемый сосед, у которого что ни пятилетка — война с бывшими товарищами то справа то слева.

Так я рассуждаю как гражданин и как страна.

Леонид Каганов. http://lleo.me/dnevnik/2014/09/15_krym.html

 

7Сен/140

Письмо украинской матери к матери русского солдата

mother of a soldier

Здравствуй! Я не знаю, как к тебе обратиться. Ты мне не сестра, у нас нет общей родни, не подруга. Мы никогда с тобой не виделись, но я знаю тебя, и то, что ты есть. Я увидела тебя в глазах твоего сына. Нет, нет, не пугайся, с ним все нормально.

mother of a soldier


Он сидел в большой военной машине, у нас много таких ездит теперь, серьезный, сосредоточенный, на обочине дороги, ведущей от России на Мариуполь. Правда весь в пыли, чуть замученный дорогой и солнцем, и поэтому грустный, сидел, опираясь на автомат, словно ища в нем поддержку.
В этой машине были все такие, мальчишки. Одинаковые, с оттопыренными ушами, в светло-зеленой форме, с пушком над верхней губой, с уставшими, безразличными, скучающими глазами.


Они спросили у меня, где набрать воды. Я показала:
- З дороги звернете та через дві вулиці, повернете ліворуч, та за рогом буде подвір'я підприємства, у них там скважина, то ж наберете. А звідкіля ви, хлопчики?
И я утонула в его глазах. Они в один момент стали такие большие, глубокие, сначала, как бы втянули меня в себя, а потом с испугом выплеснули обратно, они потемнели то ли тревогой, то ли страхом. Но потемнели так, что я ничего не видела кроме этих глаз:
-Это Украина?!- выдохнул, даже не сказал он. Он уже знал ответ на свой вопрос, но задавал его, моля или надеясь на отрицательный ответ.
-Так, Україна,- подтвердила я.
Он молчал. Лишь чуть вздрогнули губы. Лишь глаза сверкнули отчаянием и болью. А вот душа не подчиняется военным приказам. Она крикнула. Даже не крикнула, выдохнула, прошептала, простонала. Это, как ветер в степи, вот так же стоишь в жару, вроде бы и травинка не колыхнется, и вдруг, ни откуда, раз, обдаст зноем, жаром, аж до кости.


-Мама!
И я увидела тебя. В его глазах. Ты что-то готовила возле стола, но в тот момент, когда он выдохнул "мама!", ты вздрогнула и обернулась. А по другому и не могло быть. Тебя окликнула часть твоего сердца. Твое сердце, сбилось с ритма, отозвавшись на этот клич.
"Мама!"- мы кричим, рождая на свет часть своей души, сообщая миру об исполнении своего предназначения. Плачем, когда эта частичка, сверкая глазами, и морща носик, говорит свое первое в жизни слово "Мама!", протягивая к нам ручонки. "Мама"!- мы кричим это когда больно, страшно, и темнота, цепляясь за жизнь, теряя себя, теряя любимых. "Мама"!- кричат наши дети в страхе, безпомощности, отчаянии , беде, любви, радости, победах. Слово начала и слово конца жизни-Мама!
Я смогла увидеть тебя, услышать безмолвный зов твоего мальчишки, лишь по одной причине. Я тоже мама.


Я живу в Украине, у меня дочки, но это не меняет сути, я-мама. Мама, она и в Эфиопии, мама.
Твой мальчик приехал к нам, на войну. Верее, он приехал в войну. Я не знаю, убивать или умереть самому. На войне это одно и тоже. Вряд ли напитав мою землю кровью выживет его душа.
Ты не веришь в душу, в Бога, в любовь?! Это твое право.


А что приведет твоего сына домой? Приказ командира, получившего за эту войну деньги или подчинившегося другому приказу, вряд ли. Домой ведет любовь и вера.


Скажи, я так и не поняла, вглядываясь в черты лица твоего мальчишки, за что, почему он приехал убивать нас на нашей земле? Почему он пришел обнимая автомат, а не девушку? Почему он идет по моим степям оставляя вдов, с опущенными уголками рта и потухшими глазами?
Я обидела тебя?! Я разрушила твой дом? Я разбила твое сердце, уведя у тебя любимого?-нет! Мы никогда не виделись с тобой. Тогда зачем эта война?


Знаешь, здесь степи долго звонят ночью, после боя. Живые звонят мертвым. Тоже чьи –то матери, понимаешь. Тоже звонят сыновьям. Так страшно.
У нас в Украине, есть такая птица бугай, выпь по-русски. Говорят, когда она поет свою песню, она оплакивает неупокоенные, не отпетые души, которые неприкаянные бродят по степям, ища и не находя покой.
Здесь женщины, как плакальщицы мира, как скорбная выпь, плачут, за лежащими в ковылях и полыни, скинутыми в шурфы шахт, зарытыми в траншеях. Закрываем глаза, заказываем молебень за их неупокоенные души. Мы не знаем, чьи это дети, мужья. Их приняла наша земля, остальное уже не важно.
Знаешь, как страшно стоять у обочины и смотреть, как сюда, к нам, едут вот такие одинаково стриженные мальчишки, они едут со стороны вашей границы, чуть окают, токают в разговоре, пугаются, когда узнают, что они в Украине. Жалкие, как воробышки. Это солдаты срочники. Они еще боятся убивать.
Те, у кого взгляд коршуна, высматривающего жертву-это контрактники. Им уже нравится демонстрировать свою силу и они вкусили кровь. Это видно по дрожащему кончику носа, вынюхивающему добычу, и нервному взгляду, ищущему смерть.


А еще страшнее, стоять вот так же у дороги, и видеть, как эти же машины, возвращаются назад к границе. Из их чрева, перебивая запах пыли, брезента и солярки, доносится сладкий, обволакивающий, но отталкивающий запах разлагающейся плоти. Из них кричат, те, кого везут в этих машинах. Как же они кричат. Как стонут, выхрипывая из груди остатки жизни, пропитывая придорожную, угольную пыль черный соком тлена. Умершие едут вместе с умирающими, не оставляя последним надежды.
У нас нет воды, нет дождей, мы степной засушливый район с разорванной трещинами безводия землей. Она здесь одинаково жадно впитывает и воду , и кровь.
Поэтому коричнево-алую дорожку, струящуюся за машинами, с черном отливом, свернувшихся кровяных телец, с розововатым соком сукровицы уже через пару минут не будет видно ни на асфальте, ни на пыльной грунтовке.
Земля принимает в себя и соки жизни, льющиеся редкими дождями, и соки смерти, питающие мои степи полноводной рекой. Ей все равно, что впитывать. Прах к праху.


Ты знаешь, родники здесь редкое явление. Шахты изменили русла подземных рек и увели воду с этой сверкающей антрацитовой пылью территории. За те родники, что остались, мы очень боимся. Мы часто стали видеть в степи, возле шурфов заброшенных шахт, военные машины, и замазанными землей или кровью номерами. Наши бездонные шахты, стали могильниками для безымянных солдат. Почему-то их не везут назад через границу. Их оставляют здесь. Теперь мы боимся, что разлагающаяся плоть отравит последнюю воду.


Война шагает по моей земле, очерняя и иссушая ее. И тут твой мальчишка, в этом аду. Зачем он здесь? Его ли это война?
Мне говорят, что русские солдаты защищают, русских граждан, тут в Украине. От кого? Я говорю на двух языках, на русском и украинском, вернее на смешанном, тут все так говорят. У меня до гуманитарно-военной миссии, которую решил провести обезумевший государь соседней страны было все: лето, море, отпуск, работа, мечты, дом, продукты, у детей школа и безопасность. А сейчас, твой сын с автоматом, и разруха.
Я не просила защиты, я вообще не просила вмешиваться в мою жизнь. Зачем он здесь?
Подожди, ты плачешь? Я обидела тебя? Ты мечешься в растерянности?-ты не знала, что он тут, в украинских степях, в котле ненависти и скорби? Ты не хочешь, чтобы он в меня стрелял?!
Родная моя, мы же бабы! Давай обнимемся! Поплачем! У нас есть общее, то, что дороже всего-дети.
Да уехал он, живой, воды набрал в зеленую фляжку. Даже успел умыться. Правда угольная пыль смывается тяжело, но хоть отмыл слезы с глаз. Они предательски блестели и осталяли дорожки по пыльным щекам.
И там, куда он поехал будут возле обочин стоять обычные сельские или городские бабы, матери. Дай Бог, чтобы дали воды, а не закрыли ему глаза.


Родная моя! Не мы с тобой развязали войну. Но мы обе не хотим терять детей, правда?!
Я не знаю, как остановить тех, кто идет по моей земле, обещая мне гуманную защиту смертью. Руки опускаются. Правда, не знаю! Может вместе?! Во имя детей? Твоих и моих?! И ради внуков, а? Приезжай! Не жди его или похоронку о нем. Не отдавай его войне. Приезжай! Я не хочу больше выть выпью. Я не хочу закрывать глаза, что больше не видят звезд в степи.


Скорее всего мы ровесницы, или ты чуть моложе, или чуть стараше. Опять же, не в этом суть. Мы-мамы! Этот мир наш. Мы дали ему жизнь. Кто имеет право отбирать его у нас?-никто! Приезжай!
Да, прямо вот так, в переднике, учительница, физик, строитель, врач, домохозяйка, МАМА. Мы должны биться за своих детей. Шурфы бездонны, степи бескрайни, горе бесполо, война всех в правах равняет, только скорбь множит.


Наши дети, не для войны! Понимаешь ли ты это? У нас с тобой одинаковые слезы, горькие, как полынь в моей степи и соленые, как пот твоего мальчишки, едущего в чужую войну.
Приезжай! На границу, в мои украинские города, закрой собой сына и моих детей, как горлица закрывает крыльями гнездо во время дождя. Чужих детей не бывает, помнишь? Дети не для войны.
Не говори мне о долге, чести. Долг-защищать Родину, а не разрушать чужую. Это позор. Просто ничего не говори, приезжай!


Не хочешь?! Ну, да ладно, мы все бабы, разные. Кто отмахнется от чужого горя, а кто и в горящую избу ради чужих детей.
Просто знай, если что, я, говорящая на русском языке украинка, мать украинских детей, напою твоего, говорящего на русском языке сына и даже, если придется, я оплачу его и закрою ему глаза. Чужих детей не бывает...

Автор -  Олена Степова

Все авторы

 

Все авторы

27Авг/140

Памятка оккупанту

российские оккупанты

То, что коллаборационисты бросают цветы на броню вашего танка, не отвратит того, что родители будут бросать цветы на вашу могилу.

 

российские оккупанты

 

Механик-водитель! Знай, что если во время марша на вражеской территоррии твой танк сломается, тебя бросят. Армия уйдет вперед, в великие дали, выполнять приказ, а тебя оттолкают на обочину и оставят вместе с твоим танком.

Пехотинец! Знай, что если ты передвигаешься десантом на броне, и твой БТР сломается, тебя бросят. Ремонт бэтэра в поле около незачищенного села - твоя прямая обязанность.

Летчик! Знай, что если тебя собъют над вражеской территорией, тебя бросят. Твои поиски начнутся не раньше чем через несколько часов. А Министерство обороны до последнего будет отрицать факт того, что ты сбит.

Солдат! Знай, что если ты попал в плен, тебя бросят. А Комиссия по поиску военнопленных, интернированных и пропавших без вести будет расформирована приказом Президента В.В.Путина.

Десантник! Знай, что если ты окажешься в окружении на ж.д вокзале или на высоте 776 под Улус-Кертом, тебя бросят. А твои Министр обороны скажет: "Мальчики умирали с улыбкой на устах."

Воин! Знай, что если ты погибнешь от попадания кумулятивной гранаты, и твое тело будет изуродовано, тебя бросят. 124-я Ростовская идентификационная лаборатория будет расформирована под мудрым правлением Президента В.В. Путина, а тебя захоронят на Богородском кладбище под табличкой "неизвестный."

Подводник! Знай, что если твоя лодка легла на грунт с развороченным первым отсеком на глубине сто метров, а от комингс-площадки до поверхности будет всего семдесят пять метров - семдесят, блядь, пять метров - тебя один хер бросят. А твой Верховный главнокомандующий с ухмылкой скажет: "Она утонула.""

Эту памятку я написал после войны в Грузии. Единственное, что можно добавить:
"Десантник! Знай, что если ты случайно заедешь на территорию Украины, твой главком ВДВ скажет "В нашей воздушно-десантной бригаде потерь нет" Твоя жена передаст твой телефон другому человеку, который скажет, что это ты, а с креста на твоей могиле снимут табличу с твоим именем".

А так все по прежнему - актуально как никогда.
А вообще, синекура для военкора сейчас. Сиди, старые свои статьи перепечатывай. Даже думать уже не надо. ВСЕ ТО ЖЕ САМОЕ.

Аркадий Бабченко.